Протискиваюсь языком, захватываю в плен губы, нагло забираю её воздух, потому что сейчас от этого поцелуя зависит, буду ли я жить дальше или утоплюсь прямо здесь. Ещё один толчок языком, Вика позволяет мне поцеловать себя, но не отвечает с энтузиазмом. Для неё – это снисхождение, для меня – последняя капля счастья. Порывисто облизываю её губы, надавливаю на скулы и отстраняюсь.
На середине самого прекрасного момента, где-то между взлётом и падением. Я специально не довожу до логического конца, зная, что чем дольше буду оттягивать, тем сложнее будет её отпустить.
– Извини, – шепчу в губы, не выпуская её, – мне было это нужно.
Вика молча кивает и делает аккуратный шаг назад, чтобы отвоевать себе личное пространство и высвободиться из моих рук. Я не следую за ней.
– Дэн, я приехала, чтобы всё прояснить, – она опускает глаза на палец с помолвочным кольцом и начинает его теребить.
Нет, прошу тебя, не снимай!
– То, как начались наши отношения и на какой ноте продолжились – всё это было неправильным. Это как пытаться вырастить олеандр в холодном климате Петербурга. – Её голос звучит устало, но твёрдо. – Мы можем делать вид, что нам хватает солнца, поставить парник, поливать по часам, удобрять и окутать высококлассным комфортом. Но этот цветок всё равно не будет ощущать себя счастливым, он будет жить, но не излучать жизнь. Мы уже уничтожили почву, где могли бы вырастить своё будущее, а то, что есть сейчас – это просто выжженная земля, пепел.
Я внимательно слушаю ее, на лице ни единой эмоции, но внутри уже начался процесс медленной смерти.
– Пожалуйста, позволь мне уйти и привести свою почву в порядок. Я хочу большой красивый экзотический сад, и я знаю, ты бы мог мне его подарить. Правда, я не злюсь на тебя – ни за то, что обманом влюбил в себя, ни за то, что не сказал, на кого работаешь. У тебя были причины, просто всё это слишком для меня.
– Всё уже в прошлом, пожалуйста, прошу… – пытаюсь спасти ситуацию, но она делает жест рукой, давая понять, что ещё не закончила.
– Я не могу, правда. – Вика протягивает мне помолвочное кольцо и вкладывает в ладонь. Маленький бриллиант холодит кожу. – Я люблю тебя, ты подарил мне множество прекрасных моментов, но дальше мы не сможем быть вместе. – Она складывает мои пальцы в кулак, чтобы те прикрыли кольцо. – Спасибо тебе, надеюсь, ты найдёшь ту, которая сможет залечить все твои раны и сделать счастливым.
– Это не честно… – выпаливаю я в диком отчаянии. – Ты не можешь всё так закончить, – говорю тихо, но всё моё тело кричит от прожигающей органы боли. – Вика, прошу…
– Дэн… пожалуйста, – она закрывает глаза, и я вижу, как из-под пышных ресниц вырываются солёные капли.
Я принимаю её уход. Тяну на себя и крепко обнимаю, как женщину, которую люблю, как друга, как самого дорогого для меня человека. Её тело дрожит в моих объятиях, и я чувствую, как её слёзы мочат мою рубашку. Запах волос, тепло кожи, стук сердца – всё это я запоминаю, как последний глоток воздуха перед погружением на глубину. Морской ветер шумит в ушах, а где-то вдалеке кричат чайки, они как старые сплетницы будто обсуждают нас, делая ставки смогу ли я отпустить Вику или нет.
Удерживая её в своих объятиях, замечаю брата, он грустно бросает камни в море и отчаянно пытается не смотреть на нас.
Он всё ещё любит её. А она? Может быть, она поняла, что выбрала не того брата…
– Стас, он… – отстранившись, начинаю я, не знаю, что хочу сказать, но Вика избавляет меня от необходимости самостоятельно задать неловкий вопрос, который добьёт меня окончательно.
– Ему так же, как и тебе, предстоит долгая работа над вашими отношениями.
– Но ты…
– Дэн, я ухожу не к нему, а от тебя, – с мягкой улыбкой сообщает она. – Вы оба дороги мне, но дальше я пойду своей дорогой, а вы – своей.
Вика делает шаг назад и переводит взгляд на Стаса.
– Дай мне минутку, я схожу за ним.
Отпускаю её и иду к машине, терпеливо жду, пока они поговорят. Кольцо жжёт в кулаке, словно раскалённый уголь. Я смотрю, как она подходит к брату, как он поворачивается к ней, и в этот момент понимаю – пора начинать долгий и мучительный путь к жизни без любимой женщины.
Вика.
По песку тяжело идти, поэтому я решаю снять босоножки и пройтись вдоль береговой линии босиком. Вода приятно омывает ноги, и я вспоминаю, за что люблю юг. Дикий пляж Кипра простирается передо мной бесконечной полосой золотистого песка, усеянного мелкими ракушками и отполированными морем камешками. Солёный бриз треплет волосы, а волны мерно шуршат, откатываясь назад и оставляя на песке кружевную пену. Последние десять лет я провела в России, где солнце особо не жалует, поэтому следующей моей остановкой точно будет жаркая страна. Мне нужно солнце, чтобы вырастить своё оливковое дерево.
– Море ни в чём не виновато! – говорю я Стасу, подходя ближе и наблюдая за тем, как он остервенело закидывает воду камешками.
– Но только ему я могу что-то предъявить, – с горькой усмешкой отвечает он и прекращает своё занятие. – Поговорили? Можем ехать? – поворачивается ко мне и складывает руки на бёдрах.
