— Мои самые искренние соболезнования, Найде. — Капитан взял ее руку, попытался сказать что-то еще, но взгляд несчастной женщины словно приковал его к месту. Он еле слышно добавил все-таки: — Али был настоящий патриот! Мы недостаточно его ценили.
Занин знал, что Найде его ненавидит: во время семейных ссор, когда они с мужем приходили к Игнатову, чтобы он их помирил, Занин всегда вставал на сторону Али, а однажды даже дал дежурному распоряжение не пускать Найде к командиру. И все-таки он тоже высказал свое сочувствие, но женщина не подала ему руки. Лишь взглянула на него холодно и сказала:
— Кто-то из вас его убил!
Вздрогнув, точно его хлестнули, подпоручик смолчал, опустив голову.
Женщины продолжали свой путь к заводи.
Игнатов и Занин медленно шли к штабу. По дороге увидели открытую зеленую калитку, а затем — Нану, стоящую у окна.
— Верно, твой кофе стынет, подпоручик, — сказал капитан, кивнув в сторону окна.
— Лучше пусть кофе стынет, чем служебное место, — ответил Занин шутливо, хотя ему явно было не до шуток. — Надеюсь, реплику Найде вы слышали?
— Примите это как гипотезу и ищите убийцу, — сказал Игнатов. — Сегодня утром я вас спросил, верите ли вы Али. Сейчас вопрос стоит по-другому: «Верите ли вы Найде?» Надеюсь, теперь вы не ответите: «И верю, и не верю».
Занин, глядя на него виновато, вспомнил: год назад, когда он представлялся командиру, зашла речь о профессии. Он сказал, что вот, мол, в университете учился, но разведчик из него вряд ли получится. Сейчас захотелось повторить эту фразу, однако момент был неподходящий, и подпоручик еще какое-то время продолжал молча шагать рядом с Игнатовым.
— Найде права, — сказал он наконец. — Если не сам Караосман, то его человек убрал Али со своего пути. Но кто? И почему? Может, Али раскусил бы этот орешек! Но мы его не уберегли. Вот в чем Найде права.
— Да, — подтвердил Игнатов. Он думал о собственной вине: ведь он не задержал Али в штабе, хотя должен был это сделать. — Враг хитер и коварен, а у нас еще мало опыта. Потому все и рвется.
— Меня просто отчаяние охватывает, — сказал Занин. — Я все чаще ловлю себя на мысли, что мне все это не по силам. И жалею об университете. Первый курс окончил отлично. Большого архитектора из меня, может, и не вышло бы, но, по крайней мере, участвовал бы в строительстве новой Болгарии!
Игнатов слушал его понимающе. Он и сам пережил подобные терзания, когда ему пришлось отказаться от учебы и уехать на границу. Но обстановка в данный момент не давала ему оснований до конца согласиться с Заниным.
— Тяжело, подпоручик, — согласился он. — Однако долг есть долг. Разве нашим товарищам — тем, что строят новую Болгарию, — легко? Взрывать основы старого мира — пусть и отсталой, но по своей сущности капиталистической страны — и создавать новое, социалистическое общество. Перевоспитывать человека с его собственнической психологией и, отняв у него право на частное владение землей, фабриками, лесами, капиталами, заставить защищать завоевания революции. Не завидую я тем товарищам. Наша-то работа ясна: перед тобой враг, открытый или замаскированный, раскрывай и обезвреживай его! Империализм еще не сложил оружия. Да и другие, дополнительные трудности нас ждут: поговаривают о преобразовании пограничной охраны в специальный род войск, о реорганизации всей существующей системы охраны.
Дежурный, с нетерпением ждавший Игнатова, доложил, что его срочно вызывали из дивизии. У ворот стояла какая-то женщина в чадре.
— Господин Игнатов, — сказала она, подавая руку сначала ему, а потом Занину, — я хотела поговорить с глазу на глаз. Это очень важно!
— От подпоручика у меня тайн нет, — ответил капитан. — Говорите.
— Хорошо. — Женщина подошла к ним вплотную и тихо сказала: — Сегодня ночью, после трех, я вышла — и вдруг слышу крик.
— Извините, — прервал ее Игнатов, — давайте пройдем в штаб.
Втроем они поднялись по лестнице, капитан открыл дверь своего кабинета.
Игнатов знал Айшу только по имени — у него было ее заявление с просьбой зачислить ее на работу в подразделение. Он вспомнил, что Занин не согласился на это.
Предложив ей кресло, они с Заниным сели на диван.
— Говорите, — сказал Игнатов. — Постарайтесь припомнить вое до мельчайших подробностей.
— Да, да, конечно! — закивала Айша. — Я спустилась по лестнице. И вдруг услышала крик…
— Тихий? Громкий? — спросил Занин.
— Да как сказать. Сначала, тихий. Я испугалась. Быстро поднялась в прихожую и снова услышала: «Не надо, пожалуйста! Кара…» И еще что-то сказал — я не разобрала.
— Дальше.
— А дальше — затих!
— Как затих? — спросил Занин.
Айша моргнула, непонимающе глядя на Игнатова.
— Нам надо знать, — пояснил он, — как заглох этот крик: резко оборвался или постепенно стих?
— А, понимаю. Нет, не резко. Он был протяжным и не сразу прекратился.
Офицеры переглянулись, встали.
Айша тоже поднялась.
— Спасибо вам, Айша. — Игнатов пожал ей руку. — Пожалуйста, никому не рассказывайте о нашей беседе.
— До свидания.
