Игнатов, который быстро выздоравливал в госпитале, нашел и купил на собственные деньги динамо и маленький трансформатор. Когда все это привезли в село, жители собрались у заброшенной мельницы, где солдаты занимались восстановительными работами. В этот день люди оставили свои дела, даже коз не выгнали пастись: все от мала до велика окружили мельницу — приземистую, с заросшей лишайником крышей — и наблюдали за работой военных. Пармак посылал в село то одного, то другого принести какой-нибудь инструмент или с поручением в штаб. «Скоро засветится!» — говорил он. Люди засыпали его вопросами. Он подробно, будто собаку съел в этом деле, объяснял, что и как будет, как по улицам поставят столбы, как натянут провода… Только на некоторые вопросы не мог ответить определенно: будет свет в домах или только на улицах и сколько будет стоить электричество? Тогда он отвечал кратко: «Командир скажет!»
Чтобы восстановить разбитый желоб и прогнившие балки мельницы, надо было много времени. Люди понимали это. Сняли крышу, принесли на собственном горбу балки из своих домов. Женщины, собравшись кучкой, молчаливо следили за строительством «электростанции» и разошлись по домам только поздно вечером, а мужчины направились прямо в корчму к Кириму. И там загорелся спор: будет ли свет в домах и сколько денег каждый должен приготовить. Лица уставших людей краснели от ментовки. Клубы табачного дыма поднимались к потолку. За угловым столом, около прилавка, сидели урядники — Тотев, руководивший строительными работами, и Славеев.
Урядник Славеев в этот вечер был в плохом настроении. Выпив четыре бутылочки мастики, торопливо ушел. Айши уже два дня не было дома, и после неприятного вечернего разговора у него на квартире, когда она опять потребовала от него большую сумму, он не мог оставаться спокойным: тревожился и за нее, и за Караосмана. Рашко шел по улочке и думал о том, что ее могли вынудить признаться в связи с ним. Свернув в узкий переулок, задами пробрался во двор Айши. Недостроенный дом, на который, кстати, она просила у него денег, тонул во мраке. Славеев встал под сосной, увешанной овечьими шкурами, осмотрелся, поднялся на три ступеньки и тихонько постучал в дверь. Никто не отвечал. Снова постучал, подождав какое-то время, спустился вниз и перебрался через ограду на улицу. Только сейчас спохватился, что забыл свои ключи в замке продовольственного склада, и поспешил туда.
Перед штабом Славеев увидел оседланных коней. Если там кони, подумал он, значит, обстановка на границе напряженная, а раз обстановка напряженная, его поставят старшим группы. Поэтому он решил вернуться, обойти штаб кругом и выйти со стороны своей квартиры. Около тополей перед штабом, у самого забора, Ком и Зита беспокойно переступали копытами. Солдата рядом не было. Подойдя к забору, Славеев услышал голос Занина — его окно было открыто, и разговор по телефону был слышен громко и ясно:
— А пастух уверен, что это он? Я спрашиваю, видел он или ему только показалось? И сейчас утверждает, что тот у него в овчарне? Хорошо, ничего пока не предпринимайте. Еду!
Славеев понял, что речь идет о Караосмане.
Минут через десять Стефанов и Занин, с автоматами через плечо, остановились около коней, и поручик крикнул:
— Рядовой Конев! Связной! — Никто не отозвался. — Видите, подпоручик, я распорядился оседлать…
Он говорил, отвязывая коня от тополя. Конь редко дернулся. Стефанов поставил ногу в стремя, вскочил в седло. Конь не удержался: ноги его подогнулись, и он рухнул на плиты, придавив Стефанова. Занин с трудом вытащил его из-под тяжелого, всем телом дрожащего животного.
— Что случилось? — воскликнул Стефанов. — Рядовой! Дежурный! Конь отравлен?!
— Да, кто-то сделал свое гнусное дело! — сказал Занин и осветил фонариком корни тополя, возле которых кобыла подбирала последние крошки хлеба. Он стегнул ее по голове и повел к лестнице, но она, не сделав и пяти шагов, остановилась, расставив передние ноги. — Господин поручик! И эта отравлена. Дежурный!
Дежурный уже объяснял Стефанову, что завхоз должен был оседлать коня для его связного, но в конюшие остался только один мул, а все кони были в дороге… Занин отпустил узду, и кобыла упала, вытянув ноги. Двое офицеров подбежали к ней, стали ее ощупывать.
В воротах остановился Славеев.
— Что случилось, господин подпоручик? — спросил он тревожно и склонился к голове Зиты, которая вздрагивала, словно ее били кнутом.
— Славеев, — воскликнул Занин, — бегом к Пармаку! Обеспечить четырех лучших коней!
— А седла?
— Пусть без седел. Понимаете? Нам нужны кони!
Славеев кинулся к воротам, и вскоре его шаги заглохли на улице.
— Через ограду! — сказал Стефанов, осматривая колючую проволоку. — Я думаю, именно через ограду подбросили яд.
Со стороны казармы бежали солдаты без гимнастерок, без головных уборов. Поручик первым увидел их и закричал высоким, срывающимся голосом:
— Всем вернуться! Немедленно вернуться в помещение и никому не выходить! Дежурный, наведите порядок!
