— Ну, будете говорить?
— Я могу рассчитывать на ваше офицерское слово, что вы меня пощадите?
— Условия, которые предлагает вам господин капитан, ясны. Не тяните время! — сказал Занин.
— Сегодня ночью Караосман должен был забрать Саира у какого-то доктора Кабакова. Больше ничего не знаю.
Славеев слышал все. Он оторвался от двери и бегом подбежал к телефонному шкафу, закрепленному четырьмя болтами на стене за лестницей, сунул за него руку, нащупал паутину тонких разноцветных проводов, дернул их с силой и снова вернулся к двери. В кабинете капитан кричал «Алло, алло!», но в трубке только хрипело. Игнатов что-то сказал Занину, Славеев услышал шаги, дверь открылась.
— Отведите его под арест и распорядитесь, чтобы ему дали горячей еды, — сухо сказал подпоручик.
— Слушаюсь, господин капитан!
Урядник пошел за бандитом вниз по лестнице. Дверь за спиной захлопнулась. Арестованный остановился.
— Господин подпоручик, — тихо спросил Славеев, осмотревшись на лестнице, — вы умеете водить мотоцикл?
Бандит молчал.
— Я вас спрашиваю, вы умеете водить мотоцикл? — повторил урядник, глядя на него в упор. — Бегите, господин подпоручик! Мы когда-то вместе служили, я хочу вам помочь. На улице вы будете выполнять мои приказания. Ну, вперед, если не хотите, чтобы завтра вас расстреляли!
Мотоциклист лежал, подложив под голову кожаную подушку и вытянув ноги над коляской. Услышав шаги, он вскочил.
— Давайте, заводите быстрее! В больницу! А вы садитесь в коляску, хоть и не заслуживаете такого внимания, да все мы люди. И предупреждаю: буду стрелять при попытке к бегству! — сурово предупредил Славеев.
Мотоцикл затрещал, пополз к воротам, выехал на улицу и понесся в направлений города. Все трое молчали, глядя вперед — туда, где светлый луч метался по неровной, высеченной в скалах дороге. Урядник весь дрожал, держась за сиденье, но тряская дорога как будто немного его успокоила.
— Нельзя ли побыстрее? — спросил он.
— Дорога плохая, господин урядник! — ответил солдат и нажал на педаль газа.
Коляска мотоцикла затряслась сильнее, будто плыла по бурному морю, все вверх, к густым, чернильно-синим волнам наплывающей ночи. По обе стороны дороги тянулись изрезанные скалистые гребни — белые, словно специально выбеленные, бесконечные и пустые, они сливались наверху с синевой ночного неба и казались неведомыми великанами, склонившимися над дорогой.
Оставалось еще два поворота, вот-вот должны были показаться огни города.
— Медленно едешь, парень! — прошипел Славеев.
— Дорога неровная, господин урядник, — повторил солдат виновато и вдруг почувствовал, как Славеев, нащупав в его кобуре парабеллум, выхватил его. Попытался повернуть голову, спросить, в чем дело, но суровый голос за спиной заставил его замереть.
Дальше все развивалось с головокружительной быстротой: солдат нажал на тормоз, урядник сбросил его о мотоцикла, отдал пистолет бандиту, который обернулся и ударил Славеева кулаком в подбородок. Солдат видел, как урядник направил на бандита дуло автомата, но раздался выстрел, и Славеев свалился на груду щебня.
Солдат приподнялся, в ужасе ожидая, что и в него сейчас выстрелят, но бандит схватил его за пояс и подтолкнул к мотоциклу.
— Садись, разворачивайся, — приказал он, вскакивая в коляску. — И назад, в Красново!
Мотоцикл взревел и понесся обратно.
Казаку не много времени понадобилось, чтобы сломить недоверие Саира, приведенного доктором черт знает с какой целью. Они почти подружились. Не зная, чем бы заняться, пока принесут поесть, Казак предложил Саиру погадать ему. Встав на колени около кушетки, он всматривался в ладонь Саира.
— Ой, ой! Долгая жизнь у тебя, парень, — стараясь подражать старой цыганке, говорил он, и это очень смешило Саира. — Но какая неспокойная! Ой, ой, и все-то ты дело имел со смертью, но всегда от нее убегал. Далеко ходил и далеко пойдешь, но она все время за тобою ходит, как тень, подстерегает тебя, чадо! Одна женщина о тебе думает, по ночам плачет, но уже становится на другой путь. Есть у тебя друг, да только не друг он тебе. От него, чадо, нужно тебе беречься. Зарежешь трех куриц, сваришь кофе на их крови и той женщине, что о тебе думает, дашь напиться, чтобы она к тебе вернулась. Много еще будешь страдать, но скоро весть от нее получишь.
— Какую весть?
— Плохую.
Болтая первое, что придет в голову, Казак уголком глаза наблюдал за Саиром и чувствовал, что тот ему верит.
В замке щелкнул ключ. Казак сел на свою постель, насвистывая. Дверь открылась, вошел доктор. Поздоровался весело:
— Здравствуйте, друзья!
— Здравия желаем, — ответил Казак, а Саир промолчал, уставившись в потолок.
— Вот она, военная дисциплина! — воскликнул доктор. — Браво! — Он повернулся к Саиру, пощупал его лоб, сказал шутливо: — Да, все в порядке. А теперь идемте-ка со мной. Мне нужна одна маленькая услуга.
Саир сунул ноги в царвули, неохотно поплелся вслед за доктором.
— А вы, молодой человек, отдыхайте. Я принесу вам ужин, — сказал Кабаков, запирая дверь.
