Казак впился взглядом в торчащую из кобуры перламутровую рукоятку. В одно мгновение — пока бандит лениво потягивался — он выхватил наган и, нажав на спуск, выстрелил ему в грудь. Караосман вскинулся, попытался вытащить парабеллум, но, переведя рычажок, Казак несколькими очередями пригвоздил бандита к земле. Тот попытался сказать что-то, но захлебнулся, и голова его откинулась на траву.
Казак взял парабеллум, «томпсон» и бросился вниз, в ложбину. Время от времени он оглядывался на горы — там его ждал подпоручик Занин.
Приближалась зима, а солдаты жили в землянках. Игнатов объезжал заставы, точнее, места, где они были обозначены, так как реально они еще не существовали. На вершине обрубленной сосны развевается болгарский трехцветный флаг, внизу — солдатские палатки, врытые в землю; походная кухня — тоже в земле; покрытая досками артельная — тоже. Эти заставы объезжал комендант новой Красновской комендатуры капитан Игнатов, выслушивая их начальников, — у каждого находились насущные вопросы. Он регулярно объезжал села, собирая людей, не только разъясняя им пограничные проблемы, но и рассказывая о происходящих в Болгарии социально-экономических переменах, о внутренней политике народного правительства, о международном положении. Говорил командир увлекательно, приводил много примеров, люди понимали его, любили и всегда приглашали в гости — он был мировым судьей, первым человеком на больших торжествах, ему первому посылали приглашение на обручения и свадьбы. Зная, что у него язва желудка, собирали целебные травы, передавали лесной мед и по почте возвращали деньги, которые он посылал. Случалось, когда непредвиденные обстоятельства не позволяли ему пойти на собрание, а возможности известить об этом не было, крестьяне ждали его всю ночь, дремля за школьными партами или на стульях в корчме. Сейчас, перед наступающей зимой, эти люди снабжали пограничников дровами, привозили продукты и сено, строили новые здания застав и охраняли границу вместе с солдатами. Навсегда ушло прошлое, когда офицеры и солдаты грабили население, стреляли по минаретам мечетей, когда каждый местный должен был замереть, вытянувшись в струнку, если мимо проходил офицер.
Стоя около окна своего кабинета, Игнатов смотрел на покрытую молочно-белым туманом вершину Белтепе. С каждым прошедшим днем обстановка усложнялась. Полученные от Чайки сведения подтверждали, что готовятся новые бандитские группы для переброски в Болгарию весной будущего года. После неудавшегося бегства доктора Кабакова с Саиром и Асиной за границу, после предательства Рашко Славеева он заметно пал духом. Только Занин мог как-то его развлечь.
Смеркалось. На плацу маршировали солдаты — подпоручик Пеев готовил их к торжеству в честь праздника Свободы. На улице показался Занин, которого Игнатов посылал отвезти в Софию детей покойного Али.
— Разрешите, господин капитан? — Подпоручик устало сел, достал сигареты и посмотрел на капитана. — Можно курить?
— Курите, подпоручик. Докладывайте.
Командир подошел, сел напротив.
— Приняли обоих. Нужно сообщить Найде.
— Значит, Тимчо и Дими уже суворовцы? — радостно спросил Игнатов. Он встал, взял с письменного стола бутылку мастики, две рюмки. — Нужно отметить это событие, подпоручик! Найде приходила уже два раза. Спрашивала, вернулся ли ты.
— Тимчо отлично себя показал, — сказал Занин, поднимая рюмку. — Дими немножко раскис. Уперся там один поручик: он ребенок, он маленький. Я ему говорю: «Ну и что ж, что ребенок! Пусть ребенок, господин поручик, но он — балканский горец!» Приняли и его, сразу повели их снять мерки для мундиров.
— На здоровье! — Игнатов поднял рюмку.
Дверь распахнулась, в кабинет влетел поручик Стефанов.
— Господин капитан, в районе пятой заставы задержан какой-то парень. Ничего не хочет говорить начальнику и заявил, что скажет, кто он такой, только подпоручику Занину.
Занин вскочил.
Зазвонил телефон. Игнатов взял трубку.
— Да, я. Ничего не понимаю. Говорите спокойнее. Да… Откуда идет этот молодой человек?
Занин вслушался, голос в мембране сказал:
— В сумке у него много денег.
— Оружие?
— Английский автомат, парабеллум, и наган. Нет, только с Заниным.
Игнатов подал трубку своему помощнику.
— Давай, раз хотят говорить только с тобой.
Занин взял трубку.
— У телефона подпоручик Занин. Где находится этот молодой человек, как он выглядит? Да… Ясно… Как это не знаете? — Подпоручик посмотрел на Игнатова. — Придется немедленно ехать туда, на пятую.
— И я думаю, что надо, — ответил Игнатов.
Он подошел к вешалке, снял фуражку.
Два взмыленных коня неслись по проселочной дороге к огромному холму, похожему на зеленую черепаху, в складках которого находился теперь пятый пост, переименованный сейчас в пятую линейную заставу. За Игнатовым скакали двое солдат с автоматами. Мрак сгущался, но кони неслись вихрем, и в тишине хорошо слышен был цокот подков.
Казак с синяком под левым глазом лежал в новой, еще не оборудованной землянке. Руки его были связаны. Рядом с землянкой стоял солдат с «манлихером».
