Данаил отвернулся к горам, в сторону закопченных заводских труб металлургического завода.
«Если хочешь знать, я заново переоценила наши отношения, — заявила ему при последней встрече Стефка. — Считай, что между нами ничего не было. Мы с тобой одногодки, не так ли? А я хочу такого мужа, который бы руководил мной и направлял меня. Я должна его бояться. А ты, ты еще зеленый».
Васета возвратилась к скамейкам расстроенная. Паскал огромными шагами устремился вниз к забору: там ждала его ткачиха — высокая, стройная белокурая девушка.
— Еще немножко, еще чуть-чуть — и произойдет катастрофа, — кивнул в сторону забора Данаил. — Хорошо, что вовремя заметил. Эй, Васета, а ты красивее ее. Пусть Паскал подумает.
— Отстань ты со своим бизоном! — едва не плача, ответила девушка. — Бросил меня, заохал, запыхтел и пустился бежать: прибыла его ненаглядная. А ты когда в отпуск приедешь?
— Только на свадьбу. Если пригласит Стефка.
— А если не пригласит?
— Тогда нагряну как снег на голову.
Васета и мать Данаила переглянулись. Данаил, обнимая их одну за другой, приговаривал:
— Да выбейте вы ее из своих голов! У меня здесь столько дел, которые не могут ждать моей женитьбы. Вам пора в автобус.
Подходило время отправления автобуса. Мать уезжала с чувством неудовлетворенности: она не разузнала всего о своем сыне. Он шутил, а на лице тоска. Не удалось ему скрыть своего настроения.
Данаил заметил его еще с высоты седьмого этажа — он придерживал рукой фуражку, чтобы она не упала, и смотрел вверх. Под мышкой у него был какой-то сверток. Немного погодя он несколько осмелел и подошел к рельсам, по которым двигался кран.
— Эй, парень, как к тебе добраться?
Данаил показал ему, где нужно пройти. Посторонним заходить на стройку запрещено, но посетитель показался ему очень забавным. Через некоторое время на лестнице послышалось пыхтение и в коридоре появился мужчина.
— Ты, как я понимаю, электросварщик. Я не ошибаюсь? Я, приятель, член этого кооператива, кандидат в высотники. Сейчас вы монтируете мой холл, мою спальню. Так вот, глотни разок, чтобы стыки лучше варились.
— Считаешь, что заварю плохо, если не глотну твоей анисовой? — едва лизнув бутылку, ответил Данаил.
— Нет, браток. Только одна к тебе просьба: наложи двойной, даже тройной шов электросваркой, чтоб как узлом. Стыки — самое главное, ты, наверное, знаешь. Во время последнего землетрясения крыша нашего дома в деревне рухнула. Детвора страшно перепугалась. Пей на здоровье! Не хочешь? Почему? Ишь ты! Ты уж не обижайся на меня, браток, землетрясение здесь — просто наказание. Это от нашего плохого обращения с природой. Вот если заложишь побольше железа в стены, выдержат. А то при первых же толчках развалятся. Пей на здоровье! Если несколько капель анисовки плеснешь в горло, легче варить будешь. Боишься капитана? А может, его пригласить? Где он?
Незнакомец выпрямился, заглянул в одну, другую коробку, затем снова пристал к Данаилу.
— Мы делаем колесики к мебели. Удобство и облегчение. У меня все на колесиках, подвижное, а здесь у у вас все должно быть прочно, мертво. Неподвижность должна гарантироваться на сто процентов. У меня трое детей. Старший — мальчик… Все будем ходить через эту дверь. У нас у всех малые дети. Так вы уж будьте добры! Выпейте на здоровье!
— Не могу и капли, — решительно отказался Данаил. — Если я выпью, то обязательно не заварю какой-нибудь стык в вашей квартире.
— Неужели? — с тревогой спросил посетитель; — Тогда прощай. — И он сунул бутылку себе в карман. — Алкоголь, значит, нельзя. Тут вот у меня батон и рубец. Цесарки жареные с перцем, вкусные. Настоящий деликатес. Возьми, покушаете вместе с товарищами после работы. — Он вытащил из другого кармана пиджака сверток в толстой оберточной бумаге.
— И что, после того как покушаем рубец и деликатесы, то должны хорошо заварить стыки только в твоей квартире? — спросил Данаил.
— Нет, что ты! Делайте все как следует. Ведь мы все связаны. Стыки и связки должны быть крепкими. Снизу доверху и обратно. Ваша работа мне нравится.
Незнакомец попрощался и пошел, затем обернулся и, опершись на стену, сказал:
— Меня зовут Цаго, а тебя?
— Данаил.
— Я со смены, Данаилчо, и к тебе. А ты молодой паренек. Мне кажется, еще не совсем окреп. Вдруг поднимется ураган, как бы тебя не унесло к реке. Ты привязывайся крепче, — заботливо советовал незваный гражданин. — Ты поешь, поешь, рубец силу дает человеку.
Незнакомец второй раз обходит пустые коробки своего будущего дома, заглядывает туда-сюда, довольно хмыкает:
— Шапку перед тобой сниму. Чтобы строил, создавал приют людям, это самое важное. Правда ведь, а?
Вспыхнула электросварка. Цаго закрыл ладонью глава, невольно сощурился от ослепительного света. Сварщик уже не видел и не слышал его. Летели искры, шумело пламя, соединяя намертво арматуру антисейсмического пояса. И вдруг он почувствовал, что не только этот неизвестный Цаго, мастер мебельных колесиков, но и многие другие люди следят за его работой. Может быть, сотни детей наблюдают с невидимых балконов, как его руки создают безопасность, уют и радость.
