Успокаиваю себя тем, что хочу налюбоваться напоследок. Да, именно этим я сейчас и занимаюсь, а она делает ко мне шаг, медлит, но потом подходит к столу с какой-то таинственной, но мерцающей улыбкой.
Светится.
Почему? Господи, надеюсь, что ты не беременна. Блядь. Надо было сделать ей укол, поставить спираль или хотя бы носить с собой гандоны. Кроме того, что вместо моего собственного мозга в ее обществе.
Сейчас начнется…
Мне даже на миг страшно, откровенно говоря. Потому что я боюсь, что этот флер падет. Ну не верится мне, что можно быть такой! Не может такой существовать! Она — просто плод моей больной фантазии. Ее нет. Я себе ее придумал. Все это — просто ход. Начиная с милой улыбки, заканчивая отказом от «благ», да и потом, как отказ? Я регулярно пополняю ее карту и дарю подарки, как кретин.
Соломенный бычок во плоти. Один раз дотронешься, лишишься разума — вот ты кто, малышка-Женечка.
Зарядившись внутренним ядом и сарказмом, я расслабляюсь. Готов. Давай. Жги. Устрой мне театр одного актера на тему своей внезапной беременности. Давай. Разочаруй меня максимально, девочка. Сделаешь это — вылетишь из офиса пробкой из бутылки. То есть также стремительно.
Давай. Умоляю. Помоги мне тебя прогнать. Говори. Начинай…
— Я… — девочка закусывает губу, а потом вдруг тянется к сумочке.
Вот оно! Аллилуйя! Сейчас достанет тест? Но она достает блинную, бархатную коробочку и передает мне.
Понятно. Решила, чтобы красиво было? Ложь ведь лучше всего хрумкать с шикарной тарелки. Так заходит вкуснее? Полагаю, что охотницы за состоянием так и думают. А может это все бабы одинаковые? Мыслят стереотипами, так сказать.
— Это тебе, — льет тихую патоку мне в уши, но сейчас я будто принял антидот.
Не работает.
Ухмыляюсь и забираю «подарок», открываю и…
И охреневаю, господа.
Это действительно подарок.
Тонкая цепочка из…белого золота? Или это платина? Вряд ли нормальной пробы, конечно, но…похоже и правда она? А на ней симпатичный камень. Не драгоценный, больше на минерал похож. Зеленый такой. Я в них совсем нихрена не понимаю, но вроде это…малахит? По-моему да.
Смотрю на нее ошарашено, а Женя сразу тараторить начинает — нервничает, значит…
— Я знаю, что это…возможно глупо и все такое, но у меня мама увлекалась камнями и говорила, что в них сила есть. Ну типо…эм…по гороско…это неважно! — краснеет сильнее, голос надрывается, а сумку сейчас вообще порвет в клочья, — Просто они оберегают. Ну знаешь? Эм…типо…от негатива и все такое. А ты…как бы часто в негативе бываешь. Контракты и все такое, не везде друзья и…Боже…
Малышка шумно выдыхает, потом прикладывает подрагивающие пальчики ко лбу и мотает головой. Глазки закрывает. А потом шепчет совсем тихо, но уже спокойно — потому что не пытается объясниться, с этим у нее явно беда. Просто говорит правду.
— Сегодня у нас месяц, и я хотела сделать тебе приятное. Это ничего, если ты не будешь носить, я не обижусь. Просто…пусть он будет рядом и…
— Я тебе ничего не приготовил.
Пожалуйста. Скажи что-нибудь гадкое, твою мать! Скажи наконец-то мерзость!
Но Женя улыбается мне мягко и мотает головой.
— Мы не договаривались о подарках, а я просто хотела сделать тебе приятно.
Она наклоняется и оставляет на моих губах нежный поцелуй, добавляя:
— Пойду работать. Вчера я мало успела…
И уходит.
А я молчу. Смотрю тупо ей в след, как она снимает сумочку с плечика, как садится за никому ненужные архивы, а потом открывает папку и хмурится. Пальчиком ведет до нужной строчки. Знаю, что дальше она смахнет волосы со лба, поморщит носик и возьмет со стола ручку, бумагу, и будет старательно выписывать, опять же, нахрен никому не нужные числа, даты, имена.
И я понимаю, что должен сказать ей все. Но смотрю на камень, потом на нее и говорю:
— Я должен уехать в Карелию по делам.
Женя замирает.
— Ты поедешь со мной?
Переводит на меня взгляд и сияет так, что я слепну вконец…
— Конечно! Никогда не была в Карелии.
Думаю, что меня там тоже никогда не было без тебя.
Черт, Довод, что ты нахрен творишь? Ты должен с ней расстаться, а не звать в романтическое путешествие!
А интересно, как она выглядела бы в купальнике и в океане?
Ооо…приплыли…
Нет, серьезно. Мне возбуждение простреливает оба полушария так, что когда я смотрю в экран компьютера — нихрена не вижу.
И не увижу. Это я тоже уже понял. Раз подсел на эту иглу — все, пиши, пропало.
Резко встаю, беру пиджак и одеваю его, а сам на нее смотрю:
— Поехали.
— Что? Сейчас?!
— Да. Сейчас.
— В…Карелию?
— Нет. В «Лисий нос».
Очень хочется добавить «домой», и я себя еле сдерживаю, хотя, если уж все карты выкладывать на стол, то «Лисий нос» теперь пахнет Женей. Моя холостяцкая берлога, моя крепость поражена и покорена женщине.
Этой малышке, которую прежде чем выпустить за дверь, я горячо целую, прижав к полотну всем телом.
Кажется, еще чуть-чуть и я нарушу все свои заповеди. Еще чуть-чуть, один поворот языка, и ты лишишься платья посреди моего офиса, мой сладкий, соломенный бычок…
— Ты сегодня какой-то странный… — млеет, улыбается, а мне дыхание сильнее перебивает.
Отключается все. Желание от нее обороняться, желание ей врать, и я говорю…
