Так, ну она трезвая — и это огромный плюс среди сплошного минуса. Позвонить бы…да только я не услышу трели мобильного в этом гуле, а геолокацию эта зараза отключила, как будто назло! Разобралась, твою мать! Чтоб ее…
Теряю терпение
Ответ приходит не сразу.
Ага. Интересно
А это уже теплее. Я слегка улыбаюсь, вздыхаю и уже мягче пишу ей
Ответа снова приходится ждать дольше. Я представляю, как она улыбается, потому что это приятно слышать, но, к сожалению для меня, я говорю от чистого сердца. Никакого вранья.
Хочется спросить «с кем?!», но я себя торможу
Пишет. Прикидываю, что доеду до туда за полчаса максимум, и хочу уже свалить, как вдруг телефон снова вибрирует
И послать бы, но я пишу…
Я говорил, что чувствую себя конченным придурком? Так вот. Когда после продолжительных поисков я выхожу с псиной, что размером с коня, чувствую себя им уже оправданно.
Твою мать, Довод, ты точно потек. Поздравляю. Поздравляю, чтоб тебя!!! Хотел легкости?! Хотел крутого секса?! Получай!
Поворачиваюсь на псину, которая смотрит на меня в ответ и жалобно скулит.
— Ну и что ты ноешь? — цыкаю и трогаюсь с места, — Будто это ты в заднице…
Нет, господа, в заднице я. В полной, беспросветной жопе.
Когда поднимаюсь на нужный этаж — понимаю это так ярко…
Стоит. У двери. Жмется вся, закутавшись в какую-то вязанную кофту. Глаза на мокром месте, от меня еще их прячет…
Я сам себя ненавижу за то, что сделал, Жень. Прости.
Но я не говорю этого в слух, а она и не ждет. Присаживается на корточки рядом с собакой и что-то ему бубнит, а потом открывает дверь, чтобы пустить его в квартиру.
Его, но не меня.
— Зачем ты приехал? — тихо спрашивает, и я впервые в жизни не знаю, что сказать женщине.
Я не знаю зачем. Правильно было бы не приезжать, но правильно я послал на хер, когда тебя увидел.
Вот в ту же секунду, потому что это изначально было неправильно. Стратегически неверный шаг, как говорится. В простонародье — спермотоксикоз и полный отказ мозга.
Только едва ли, будем честными, дело в сексе. Меня от него кроет, но я понимаю, что кроет иначе.
Я
Женя мое молчание, однако, иначе трактует. Я снова наступаю на одни и те же грабли и слишком долго думаю, чем бешу свою маленькую девочку. Она с вызовом нос задирает, а потом медленно стягивает свою кофту. Та падает к ногам в забавных тапочках.
Кадык дергается, и я окончательно отрубаюсь, когда она касается тоненькой маячки, под которой нет ни белья, ни стыда.
С ума сошла?!
Я делаю резкий шаг на чокнутую девчонку, которая действительно собралась раздеться на лестничной клетке?! Ты спятила?!
Берусь за ее запястья нежно, но твердо. Мотаю головой слегка. Шепчу глухо.
— Даже не вздумай, твою мать.
— А что не так? Ты разве не за этим здесь?
В голосе столько надежды…Она пытается ее скрыть за злостью, но на самом деле надеется получить отрицательный ответ.
Я это понимаю. Думаю, что она сама понимает, насколько очевидна, только ее мало волнует. Женя меня провоцирует открыто и жестко, как провоцируют обычно мужики. У женщин другие методы.
Только не у моей женщины, и мне это в ней очень нравится.
Я двигаюсь еще ближе, перевожу руки на поясницу и прижимаю к себе, чтобы свободно вдохнуть такой желанный запах, и еще тише шепчу.
— Я по тебе так соскучился, маленькая. Ты бы знала…
Правда в том, что это правда. Я могу трахнуть ее прямо здесь и сейчас. Прямо на лестничной клетке. Или в прихожей квартиры ее подруги. Я могу сделать это, как я могу, то есть, как в башку взбредет, и она мне на все поддастся, только не хочу. Точнее, не сейчас. Сначала я хочу ее обнять. Надеялся до последнего, что дурю и верю в розовые замки, однако нет.
