А то сопли тут развел, право дело. Не велика потеря!
***
Однако, оказалось, что велика.
С нашего последнего разговора прошло три дня. Я в Карелии. Вокруг партнеры. Мы на даче одного из них, отмечаем крутую сделку с проститутками (условно, конечно же, нет, но по факту — еще как), выпивкой и громкими разговорами. Все круто. Контракт подписан. И мне бы радоваться — этот договор сулит мне охренительную прибыль и перспективы на европейском рынке, но в душе я волком вою и рвусь в Питер.
Точнее? В красное село.
Еще точнее? В Лисий нос. В наше маленькое убежище, где хочу обнять ее, а не трахнуть — что самое печальное, это правда. Сначала я хочу ее обнять и поцеловать.
Да что со мной, твою мать, происходит?!
Знаю что, но никогда не признаюсь, что знаю и что это истина в последней инстанции. Еще чего не хватало.
Вместо того тру глаза, потом встаю из-за стола и незаметно выхожу на террасу подальше от блуда, подальше от женщин, которых я даже не хочу, хотя они очень «ничего». И соблазнительные, и красивые, и сексуальные.
Оторвы такие, знаете? Которые все умеют, которых не нужно ничему учить, с которыми не надо сдерживаться. Но меня тянет к той, кто ни в одно это «которое» не вписывается.
Достаю телефон. Хочу набрать ее номер, но запрещаю себе. Мне буквально всю свою выдержку приходится прикладывать, чтобы не нажать на заветное имя в списке контактов.
Твою мать.
Аж рычу от злости, но с другой стороны…я взрослый мужик! И в конце концов, мне суициды нахер не упали! Просто проверю, как она?
Просто проверю.
Открываю диалог, а там сразу удар под дых: ее последнее сообщение — это фотография в красивом белье.
Которое я порвал.
Черт!
Выругиваюсь смачно и быстро пишу, стараясь взгляд выше поля не поднимать.
Ответа приходится ждать целых десять минут, и лишь три из них я могу держаться стойко и гордо. Остальные семь пристально вглядываюсь в две синие галочки, которые сообщают об осведомленности получателя. Ну и еще о ее охренелой наглости! Очень надеюсь, что она ответит, твою мать. И у нее на это есть еще…
Ага. Нормально. И все?
От злости меня, серьезно, прямо таки дергает.
А я желаю.
Я еще как желаю, твою мать!
🖕🏻🖕🏻🖕🏻
Охо-хо...девочка, считай, ты сама напросилась!
Когда я приезжаю к ее дому, электронные часы с приборной панели сообщают, что сейчас начало третьего. Вау. Мой личный рекорд. От места, где я был, до места, куда хотел попасть, ехать три с половиной часа. Ну как? Так упорно твердил навигатор, но я добрался за два.
Потрясающе. Не перестаю поражаться чуду немецкого автопрома, и никогда не устану им наслаждаться, но сейчас не об этом.
Хмурюсь, когда смотрю на окна, а я знаю ее окна — там творится вакханалия. Я даже из машины еще не вышел, но прекрасно это вижу с улицы: яркие огни, отголоски громкой музыки. Тусовка? О боже. Малолетняя тусовка — мрак. Чувствую себя некомфортно дико, а еще спрашиваю: какого хрена вообще здесь забыл?! Ну что ты творишь?!
Однако творю.
Выхожу и четким шагом следую до открытой двери подъезда, потому что прекрасно помню, что происходит на таких вот вечеринка.
Если она…с кем-то…
А может это даже и хорошо, в конце то концов, а? Увижу, отрежу и жить нормально начну.
В подъезде эхом разносится ор и смех. Как соседи это терпят? Без понятия, да и насрать мне. Прохожу мимо компании полуживых детей, подхожу к квартире, откуда орет какая-то тупая музыка. Ее даже музыкой назвать сложно: неразборчивые слова, призывающие к акту совокупляться везде и всегда, и ничего кроме. Это почти забавно, я ведь сейчас прекрасно понимаю брюзжащих стариков, которые вечно твердят: а вот в наше время…Потому что почти готов сказать тоже самое.
В мое время такой херни не было.
Да! Я это сказал, закатил глаза и дальше пошел.
Кто тут есть кто — понять сложно. Стою посреди дикого срача, густого дыма и вони дешевого пойла. Притон какой-то…Женя, твою мать! Что за дичь?! Тебе это действительно нравится?!
Вздыхаю. Тру глаза. Ищу ее, потом начинаю искать активней — но везде одни незнакомый морды, кто с волосами разноцветными, кто с пирсингом.
Нет нигде. Да чтоб тебя! Прижимаюсь к стене спиной и достаю телефон. Конечно, я понимаю, что она едва ли скажет мне что-то, но все же пытаюсь.
