— Что все должно быть правильно. Из редких разговоров о Евгении, я понял, что девочка стесняется роли, которую пока занимает в твоей жизни, и тебе это не нравилось. В смысле...ты хотел, чтобы она чувствовала себя комфортно, и хотел, чтобы когда все с ней познакомились — это было правильно.
Ох-ре-неть.
Это на меня похоже, но…
— Тогда почему ты ничего мне не сказал? — шепчу, отец опускает глаза на телефон и снова улыбается, но уже не так нежно, а скорее с грустью и тяжелым сердцем.
— Прости мне это малодушие, Влад. Когда мы с матерью приехали и увидели тебя всего в трубках…ее не было рядом. А вот Ева была. Мы ждали две недели — но снова ничего, и снова была только Ева. Потом ты пришел в себя, и когда мы поняли, что ты потерял память…
Отец шумно выдыхает и трет лицо ладонями. Берет паузу. Ему сложно вспоминать этот момент, и теперь я его еще больше понимаю. Когда знаю, что у меня есть собственный ребенок, которого я еще не знаю, но уже дико за него боюсь…
— Ева сказал, что узнала, кто была эта девочка, и сказала, что она тянула из тебя деньги. Мы сначала не поверили, конечно, надеялись, что опыт в нашем мире тебя чему-то научил…
Закатываю глаза. Важная поправочка: отец считает также, как мама. Не знаю, ее ли это влияние, или я правда идиот?! Но я в Еве сейчас не замечаю всего этого рвения. Конечно, как любая женщина, она любит красивые вещи, дорогие подарки, украшения, но мне кажется, что в нашем мире так с любой? Разве нет? Разве, в конце концов, для кого-то неважно твое состояние?...
— …Но мы проверили твой счет и увидели там…
— Исчезнувшие двадцать миллионов.
— Да. Поэтому мы ничего не сказали. Поэтому решили, что дать вам шанс с Евой, возможно, и не такая глупая идея? Она очень старалась. Плакала. Мне показалось, что искренне. Даже мама согласилась, что возможно она и выходила замуж за статус и фамилию, но потом все изменилось? Тем более…
— Знаю-знаю, что «тем более»!
Резко прикладываю руки к глазам, тру их, хмурюсь. Какого черта со мной произошло?! Как все изменилось?! Когда?! Почему?! Что мной двигало?! И как же, черт возьми, я хочу вспомнить, понять, вернуть себе свою личность, а не ее фрагменты!
Как же мне необходимы эти выпавшие пазлы! Твою мать! Я…
Стоп.
Отнимаю конечности, прекращаю истерику и смотрю совершенно твердым взглядом на отца.
— Ты назвал Женю по имени. Если я не говорил о ней…то…откуда ты…
Тут то отец и становится серьезным. Через мгновение он передает мне какой-то планшет и кивает.
— Нажми на «плей».
Интересно. Ну окей…
Жму на круглую кнопку на экране, чтобы через мгновение похолодеть изнутри и снаружи.
Это видео из дома в Лисьем Носу. Кто-то снимал, как мы говорим с Женей, и на пленке отчетливо слышно каждое слово! Потом весь разговор с Евой. Снято со стороны…кухни что ли? И я вспоминаю движение на участке, перед тем, как я сел.
Сука! Надо было слушать свои рефлексы и интуицию! Вот…придурок!
— Твою мать!
— Листай дальше.
Листаю. Еще одно видео. На нем уже только Женя рядом с той самой блондинкой, которая открыла мне глаза на плохую ложь этой маленькой негодяйки. Их разговор еще интересней: то есть про ребенка она знала?! Потрясающе! Еще и молчать надо было?! Ну, Женя…
— За тобой следили, Влад, — подводит итог отец, а я снова злюсь, поэтому шиплю саркастично.
— Спасибо, капитан очевидность.
— Это из-за выборов, сын. Все знают, что ты будешь баллотироваться, видимо, решили заранее угрохать твою репутацию. В прошлый раз тебя недооценили, в этот раз такого не будет.
— И как это видео оказалось у тебя?
— Все знают, чей ты сын. И все знают, что для твоей защиты я вывалю гораздо больше, чем им предложили изначально.
— К тебе приходили. Ясно.
— Иди отдохни, завтра…
— Я хочу поехать к ней.
— Влад, — мягко отрицает он, — Сейчас это точно будет лишним.
— Мой ребенок…!
— Вот именно. Ребенок. Думай о нем в первую очередь. Сейчас он спит, он с мамой, которая его, судя по тому, что я узнал, очень любит. Женя хорошая мать. Неожиданно, в силу ее возраста, но правда. Завтра мы все обсудим, а потом свяжемся с ней. Так будет правильно.
Поджимаю губы, и мне это не нравится, но во всем этом есть доля истины. Если я попрусь сейчас, только хуже сделаю. И ей, и ребенку. Надо думать о них в первую очередь, а не о своем эгоизме. Тем более, я ждал три года, ночь пережду — нормально.
Киваю и встаю, забираю телефон, а когда подхожу к двери, на пороге появляется мама.
— Влад, мой мальчик, — она обнимает меня за щеки, оставляет поцелуй, ради которого я тянусь и пригибаюсь, как маленький, потом улыбается мне открыто и тепло, — Такое счастье, да? Папа же тебе сказал?
Даже больше, чем я ожидал. Теперь...я взглядываю в ее глаза и отчаянно ищу этот "шрам", о котором говорил папа, но мне видно только счастье. Может и правда? Он сделал все, чтобы его, если и существует, совсем-совсем затянуло?
— Да я и сам узнал…
— Не сомневалась в тебе. Как ты?
— Устал, если честно. А...ты?
Мне хочется спросить. Счастлива ли она? Все ли с ней хорошо?
Волнуюсь.
— Я?! А как я могу быть?!
