Смеется. Мне становится спокойней. Может быть и стоит уточнить, поговорить, хотя нет. Нет! Не хочу портить ее жизнь гнилыми призраками прошлого. Я решаю довериться отцу. Все-таки я видел, как он говорит о ней, а значит могу быть уверен: не обидит.
Больше никогда.
— Ну да...ребенок...
— Ребенок...
— Надо это...переварить.
— Да, надо, родной. Иди, отдохни. Завтра будет сложный день…
Насколько он будет сложным тогда, я и представить себе не мог, конечно.
Тихо смеюсь, потирая глаза, когда отец обходит стол и шумно выдыхает с улыбкой.
— Мда-а-а, Владислав, женщину ты себе выбрал, конечно…
— Она молодая и импульсивная, — протестую, но замечаю в глазах отца смешинки и поднимаю брови, — Неужели она тебе нравится?
— Как по мне, Евгения очаровательная, а главное честная, но…Нам нужно решить, как действовать дальше.
— Ты позвонил Стасу?
— Да. Он приедет ближе к ночи, когда ребёнок будет спать, чтобы все спокойно обсудить. Ева должна быть, но она должна держать себя в руках, Влад.
— Я об этом позабочусь.
— Хорошо. Что касается проблемы…не волнуйся. Ты же знаешь, что Яровой лучший в вопросах улаживания необычных ситуаций…Накидает парочку вариантов и…
— Не нужно парочку.
— М? — отец поднимает на меня глаза, а я уверенно и твердо отвечаю.
— Нужен один, который защитит моего сына и Женю. Они в приоритете.
— Ты уверен?
— Абсолютно.
Встаю. Конечно, как только сын и Женя оказались в особняке, я стал чувствовать себя гораздо лучше и спокойней, зная, что они рядом, но…меня все равно терзает нетерпение, поэтому я просто мечтаю выбраться из кабинета отца и делаю шаг.
— Пойду…эм…отдохну немного. Сложное утро.
Отец загадочно улыбается, кивает пару раз и возвращается к своим бумагам со смешком.
— Ну иди. Отдохни. Номер двери же хорошо услышал.
На миг я застываю и, кажется, краснею? Охренеть. Я покраснел. Вот это новости…
Уперев руки в светлую плитку, я позволяю горячей воде обрушиваться себе на спину и буквально сбивать груз пережитого с плеч. Ну как? Мне бы этого очень хотелось, хотя, справедливости ради, все переживания о прессе действительно уходят. Я верю, что Доводы знают, что с этим делать, да и в любом случае мне остается только наблюдать со стороны. По крайней мере пока. Посмотрим, что они придумают, как вытащат нас с Котиком из этого дерьма.
Тем более, я ни о чем другом думать не могу, кроме как о его ранении. Точнее будет сказать о ранениях, наверно, да?
Господи…пять ножевых ударов.
«Когда я падал, ударился головой…»
Эта ужасающая картина так и стоит перед глазами, и у меня руки немеют, а слезы катятся-катятся-катятся. Я сдержать их не могу.
Какой кошмар…
А я…чем я то лучше?! Проклинала его. Не раз и сама желала попасть в мясорубку, и пусть у меня были на то серьезные основания, но это не значит, что теперь мои губы не печет. И душу не заполняет гадливый стыд.
Как я могла во все это поверить? Знала же, сердцем чувствовала, что это все вранье! Надо было сражаться. Я так себя ненавижу за то, что когда-то давно сдалась так просто. Не пыталась связаться, узнать, хотя могла! Мне надо было просто поднять задницу, пойти в штаб и попросить номер его отца! Да, это был бы странный разговор, и я совсем не знаю, что я в принципе ему говорила бы, но…не сделать ничего? Это, конечно, сильно.
Иногда слушать разум — глупо. В таких делах глупо. Сердце же отчаянно стучало и шептало мне: этого не может быть!
Но я сдалась, даже не попытавшись, а все могло бы быть иначе…
Три года. Три ебанных года! Я страдала, уничтожала себя, резала без наркоза! И позволила этой вонючей Еве пробраться к нему! А вдруг он ее любит?! Вдруг…
Мои мысли пресекаются резко, когда крупные ладони ложатся на бедра, и я вздрагиваю.
Чувствую жар его тела лопатками. Влад приближается еще, проводит губами по моим плечам, и я не верю! Не верю, что это он! С непривычки, мне кажется, что это снова сон…
Поэтому я оборачиваюсь.
Тропический душ нещадно топит нас обоих.
Но мне плевать.
Я запрокидываю голову, чтобы смотреть ему в глаза, и вижу их. Как будто те же, что были раньше. Мои любимые.
Касаюсь легко его рук, чтобы убедиться, что они на самом деле тут.
Тут.
Шелк его кожи палит подушечки пальцев, и по телу разлетается то самое привычное, горячее желание.
Делаю шаг и касаюсь носом его груди, чтобы вдохнуть запах. Он ничуть не изменился. Сладковатый, пряный, острый. Мой родной.
Кажется, это я сказала в слух.
Но мне снова плевать. Слезы опять катятся из глаз, но, слава богу, они исчезают в потоке воды, а я целую его кожу нежно, прикрыв глаза, наслаждаюсь.
Влад шумно выдыхает.
— Зачем ты пришел? — шепчу тихо, слышу, как гулко он сглатывает волнение, слегка улыбаюсь, — Ты переживаешь?
Сильные руки сжимают мои предплечья и прижимают к стене.
Я не боюсь. Улыбаюсь только, смотрю на него и повторяю вопрос.
— Зачем ты пришел?
— Я хочу выяснить…
— Хочешь выяснить? — усмехаюсь, Влад приближается сильнее, хрипло шепчет.
— Прекращай перебивать меня, маленькая лгунья…
Только голос его не злой. Совсем не злой. В нем звучат насмешливые, игривые нотки. От них у меня внизу живота по-привычному напрягается и тянет.
