— Потому что я хотел, чтобы ты знал: это правда грязь, — смотрит на меня открыто, без попыток как-то оправдаться, — Это моя самая чудовищная ошибка, Влад.
— Когда это произошло?
— Примерно в тоже самое время, что и у тебя началось. Меня повело. Успех вскружил голову. Вокруг было много женщин, которые пытались меня соблазнить, а одной удалось. У нас были недолгие отношения, и однажды твоя мама пришла ко мне в офис, где мы...
— Замолчи, — хриплю, прикрыв глаза.
Потому что не хочу представлять, как маме было больно. Мне почему-то эта боль слишком родной кажется...
— Просто...заткнись.
— Влад, я понимаю, что это не совсем та информация, которую нужно рассказывать своему ребенку, но я хочу, чтобы ты знал: не было ни дня, когда я бы себя не корил за то, что сделал. И я не хотел, чтобы ты тоже проживал такую жизнь. Измена — это не просто грязь, сын. Это то, что навсегда оставляет шрам на сердце, и у мамы он тоже есть. Я делаю все, что могу, чтобы загладить свою вину, даже спустя столько лет!
— Почему она не ушла от тебя?!
— А кто сказал, что она не ушла? — невесло улыбается, и в его глазах я действительно вижу тяжелое раскаяние, даже боль, поэтому немного торможу.
Злюсь, но стараюсь его понять. Нет, не то. Простить? Теплее. Я стараюсь его простить. Наверно, так будет правильно.
— Я ее чуть не потерял тогда... — хрипло шепчет, разглядывая что-то перед собой, — Все мои друзья говорили, что в этом нет ничего такого: все так живут. Любовница для таких, как мы — это нормально! Вокруг так много соблазнов, женщин...зачем себя ограничивать? Это нормально. И я поддался. Охерел. Когда она узнала, я...я себя возненавидел. То, что увидел в ее глазах...это был просто ад на земле.
Отец потирает лицо ладонями, застывает на пару секунд, потом опускает руки и хмурится.
— Она смотрела на меня с такой болью, с таким...непониманием, а я...не знал, что делать дальше. Как мне загладить вину?
— И как ты загладил?
— До сих пор заглаживаю, — слегка усмехается, — Она говорит, что давно простила меня, но я себя простить не могу до сих пор. Я люблю ее, Влад. Алла для меня весь мир, и знаешь...иногда мне кажется, что может и хорошо, что именно так случилось? Это была правильная, сильная встряска, чтобы я верно расставил приоритеты.
— И какие же у тебя приоритеты?
— Что семья — это самое ценное, что у меня может быть. Контракты? Фирма? Бизнес? Мелочи. Самое главное — это вы с мамой. Что касается соблазнов? Они ничего не стоят. Пустое, как фантики из под конфет. Алла — женщина моей жизни. Если я ее потеряю, все потеряет смысл. Если она не будет счастлива — все потеряет смысл. Если ей будет больно — все потеряет смысл. Без нее — все потеряет смысл, Влад. И я доказываю ей свою любовь каждый день. И буду доказывать до гробовой доски, потому что за этот шанс, что она мне дала...я буду вечно ей благодарен.
В сердце щемит.
Я знаю, что мой отец любит маму, и мне, если честно, всегда...не верилось, что у них все так гладко. Почему? Разве так бывает? В чем-то он ведь прав: вокруг нас миллионы соблазнов, а он никогда на них не смотрит. Гребаный идеал мужчины, твою мать...и мне таким всегда хотелось быть! Почему же тогда я свернул с этой дороги? Я знаю, что она мне важна была.
— Окей, допустим. Я тоже поддался на этот бред и решил устроить секс-марафон. Хорошо. Но ты сказал «сначала». Что было, когда я вернулся в Россию?
— Ты завел первую любовницу.
Признаюсь, что это удар, но гораздо больший из-за добавки числительного.
— Первую? — тихо уточняю, отец поджимает губы и кивает.
— Их у тебя было много.
— А Ева...
— Я думаю, что она знала, — со странной ухмылкой отвечат отец, а я выгибаю брови.
— Что смешного?
— Да так...неважно. С Женей все было по-другому.
— И как?
— Она была особенной, — слегка улыбается отец, глядя на экран моего телефона.
С нежностью.
— Тоже заметил? — вырывается раньше, чем я соображаю, отец кивает.
— Он — вылитый ты, только кучерявый и с мамиными глазами.
— Почему я вас не познакомил?
— Ты не хотел.
— Она была особенной, но я не хотел…
— Не так, — поднимает на меня глаза и еще мягче улыбается, — Вечером перед голосованием, мы с тобой пили виски на террасе, и ты был абсолютно счастлив. Я сказал: Влад, не стоит раньше времени праздновать победу. А ты мне в ответ: я и не праздную ничего, отец. Мне, если честно, уже плевать выиграю я или проиграю.
— Серьезно?
— Серьезно.
— И ты не поинтересовался…
— Конечно поинтересовался! Ты ответил, что скоро все изменится в твоей жизни, и ты надеешься, что мы с мамой примем твой выбор. Я спросил, связанно ли это как-то с той загадочной девушкой?
— И…?
— Ты кивнул и попросил разрешения привести ее домой.
— Я хотел вас познакомить…
— Да, но не пока ты был женат.
А вот это совсем неожиданно.
— То есть я хотел развестись?!
— Я думаю, что да. Прямо ты этого не озвучил, но я умею читать между строк.
— И что же я такого сказал?!
