У самого советника день тоже выдался со всех сторон нелегким, но спать не хотелось, хотелось, чтобы Алан очнулся. Ближе к утру, не верящий своему счастью советник пронаблюдал, как темно-серые глаза приоткрылись щелочками и вместо уже привычного «Эрхарт» услышал тихое и разборчивое «Джаред».
От сердца отлегло так, будто сам советник выиграл гонку со смертью, хотя, возможно, так и было — выиграл, за Алана! Сразился за Алана и выиграл его искру у предвечного пламени.
— Когда же ты перестанешь меня так пугать, — Джаред ворчал тихо, чтобы не разбудить Дженнифер и Мэя. — Алан, как же я торопился!
Удивительный и необыкновенный друг советника улыбнулся мягко, с радостью прижался к Джареду сам, примостился поудобнее, собираясь спать, однако ответил.
— Когда ты перестанешь так пугаться, Джаред, или когда падет наше чудесное проклятье… Ты бы знал, как я рад тебя видеть.
Начальник замковой стражи думал продолжить разговор, но Джаред в раздражении подул ему на лоб, насылая целительный сон, поэтому прочие мысли Алана по поводу и без остались загадкой. Разговоры он разговаривать собрался! Облегчение мешалось в душе с раздражением, отпускать Алана пока не хотелось, и Джаред тоже уснул, как сидел.
Проснулся Джаред оттого, что в доме аппетитно пахло хлебом и мясом, похоже, это был новый пирог, который советник был бы не против попробовать. Возле кровати на том же месте обнаружился Мэй, уже переодетый и полностью проснувшийся, жевавший какую-то хлебную корку. Сверкнул на Джареда глазами опять, на что Джаред совершенно ребячески среагировал ответным сиянием глаз. Мальчик насупился, но глаз не отвел.
Алан на руках ощущался обычным, никаких завихрений ауры или бреда, сон без сновидений, целительный для тела и души всякого ши. Джаред осторожно отстранил от себя друга, уложил опять на кровать, заворачивая поплотнее в одеяло — стоило его отстранить, Алан поежился, очевидно теряя тепло.
Дженнифер порывалась угостить Джареда пирогом и очень благодарно сияла светло-серыми глазами, просветлевшими до звездочек. Не ожидавший подобного советник на пятом предложении угоститься все-таки сломался, поел, заслуженно похвалил пирог с мясом, успокоил волчицу, что Алан поспит еще немного и тоже придет в себя. Засим и откланялся.
Тревога отпустила, вытянувшиеся от удивления лица придворных радовали: король-то еще не вернулся, а Джаред уже был на месте. И не преминул зайти в библиотеку. Советнику не давал покоя столь часто поминаемый Эрхарт.
Среди пыльных стеллажей и тысяч не менее пыльных томов найти что-то настолько конкретное не представлялось бы возможным, но Джаред вспомнил, что имя это относится к древней истории, да и Алан бормотал про древность. На третьем томе истории Благих королевств, позже объединенных в Благой двор, Джаред остановился, обнаружив, что искал.
К имени «Эр-Харт» прилагались крупная гравюра и целая статья о баснословной жестокости того, кого прозвали Сердцем стаи. Статья почти ничем не отличалась от других описаний древних ши — времена были жестокими и ши тоже были жестокими, но вот гравюра… Джаред поморгал, потряс головой, потер глаза руками, однако подсознательное ощущение сходства не пропадало.
Со страницы фолианта на него смотрел Алан. Совершенно другой, высокий и массивный, длинноволосый и надменный, несущий себя, свое имя и свой титул превыше всех. Если это — прошлое Алана… Джаред вздрогнул и попытался связать факты в единую цепь.
Цепь начиналась с потерянного прошлого Алана, а главное того, как они познакомились и что оба о нем знали — будущего начальника стражи притащил почти на руках тогда еще Мидир, отыскав где-то в Верхнем. О себе Алан ничего не помнил, а потому принимал то, что говорили другие. Мидиру, на тот момент трехтысячелетнему, Алан казался молодым из-за размеров волка и общей комплекции. Что сейчас можно было объяснить иначе: Алана держали в балагане, он недоедал и не способен был сменить форму. Возможно, волк изменился вслед за своим истаивающим сознанием. В пользу большого возраста говорили также навыки Алана — не помня себя и вообще кого-либо, как будто с трудом узнавая двор и дичась всего, Алан виртуозно владел разными стилями боя в рукопашной и являлся превосходным мечником. Подобная память тела удивляла наставников, зато полная бездарность Алана в магии, разжевывание для него самых азов — перевесили чашу в пользу молодости. Теперь Джаред разглядывал гравюру и понимал, что зря.
Новому Алану, вернее, найденному Эр-Харту, приходилось заводить новое мнение о себе и мире, он изменялся, его характер изменялся… Другом Джареда был не Эр-Харт, древний ши, ровесник Нуаду, другом Джареда был Алан, ровесник Джареда и бессменный начальник замковой стражи. И менять своего единственного, лучшего во всех мирах друга, Джаред ни на кого не хотел! Пусть даже альтернативой окажется древний ши, герой легенд и почти бог!
Со страницы фолианта продолжал надменно взирать на советника черногривый Эр-Харт, а в двери библиотеки заглядывал изможденный и живой Алан. Джаред захлопнул фолиант и обернулся к другу.
