Дождь в Токио полностью

– Это Ая отправила сердечки! – выдавливаю из себя я.

Он прочищает горло:

– Я подозревал. Ты не настолько милая.

– Ты подозревал, – повторяю я. – Но сомневался.

– Что? – Кентаро отрывает взгляд от облаков и переводит его на меня.

– Иначе спокойно бы мне ответил, – я скрещиваю руки на груди. – Не скажу, что ждала от тебя сообщения. Но было бы неплохо, если бы ты подал признаки жизни! Я уже начала волноваться.

– Ты каждый день видишь меня в школе, – сконфуженно замечает Кентаро. – И знала, что я жив.

– Это другое.

– Додзикко, к тебе есть какие-то инструкции?

– И вообще-то я могу быть милой! – фыркаю я, обиженно отворачивая голову.

– Теперь понятно, что происходит, – лучезарно улыбается Кентаро. – Ты скучала по мне.

– Что, прости? – задыхаюсь я, чувствуя, как кровь приливает к щекам.

– Почему не скажешь об этом прямо, додзикко? – встав, он решительно идёт ко мне.

– Ты чего? – шиплю я.

Кентаро не отвечает, лишь ускоряет шаг. Теперь нас разделяют считанные сантиметры – а он идёт всё так же уверенно и целенаправленно. Я пячусь.

Кентаро останавливается, будто почувствовав ужасную боль.

– Всё хорошо? – озабоченно уточняю я.

– Заклинание против ёкаев, – ахает он.

– Т-ты хочешь меня?..

Ноги подкашиваются.

– Поцеловать? Да, – довольно усмехается он.

– Ну тебя! Просто дразнишься! – вскрикиваю я, надеясь, что Кентаро не заметил, как горит моё лицо.

– Кто знает… – Кентаро возвращается к вентиляционному блоку и надевает галстук. Застегнув все пуговицы и разгладив складки, он произносит со стоическим спокойствием: – Перейдём к делу.

Над нами проносится вертолёт, тысячекратно отражаясь в зеркальных стёклах зданий.

– Жду тебя в пятницу вечером в семь часов у магазина UNIQLO в Синдзюку. Приходи голодной. Чем голоднее, тем лучше. Скажи принимающей семье, что вернёшься поздно. Прояви изобретательность, придумай что-нибудь достойное Кая.

Я таращусь на него с открытым ртом.

– Не бойся, я пришлю подробный маршрут.

– Я знаю дорогу к UNIQLO!

– Додзикко, ты открываешься с новой стороны! – присвистывает он.

– Как ты выяснил, что в пятницу у меня день рождения?

– Ая сказала.

– Что? – в шоке переспрашиваю я.

– Она планирует грандиозную вечеринку и уже несколько дней бомбардирует меня сообщениями.

– Г-грандиозную вечеринку? – меня охватывает паника.

Кентаро кивает:

– Приглашено полшколы.

– Боже.

– Так и думал, что ты не обрадуешься.

Я в отчаянии хватаюсь за голову:

– Это кошмар!

– Лучше прямо сегодня скажи Ае, что уже договорилась с доктором Каем. Без сомнений, она тебя поймёт, ведь знает, как ты по нему… скучаешь.

– Не доктор, просто Кай! – шиплю я, нервно расхаживая туда-сюда. – Хорошо, только никакой банальщины!

Теперь Кентаро вопросительно наклоняет голову:

– Я говорю о дне рождении. Никакой сентиментальщины! Никакой слащавости!

Он громко смеётся:

– Договорились. Ты даже не поймёшь, что у тебя был день рождения.

– И никаких подарков! – запальчиво требую я.

– Понял-понял, додзикко, – мягко отмахивается он. – Но рано или поздно тебе придётся рассказать Ае о нас.

– О нас? – каменею я.

– Да, – кивает Кентаро. – Кажется, ты много для неё значишь.

– Нет никаких нас!

В глазах Кентаро вспыхивает пламя – опасное и чарующее.

– Есть, додзикко. И ты знаешь об этом не хуже меня.

Тереблю юбку, понятия не имея, как реагировать на его слова.

– П-пожалуй, я пойду.

– До послезавтра, – со вздохом кивает джедай.

Скованно, как робот, топаю к двери.

Спустя несколько секунд Кентаро весело окликает меня:

– Додзикко, хочешь спрыгнуть с крыши? Выход у тебя за спиной! Да, отлично, ещё разок повернись… вот теперь правильно. Это дверь. Хорошо справилась.

Утро пятницы. Мой день рождения начинается с околосмертного опыта. В ужасе проснувшись, я пытаюсь сделать вдох. В нос забивается чья-то кожа. Задыхаясь, распахиваю рот – нёбо обжигает запах немытых ног. В панике я вскакиваю… и вижу, как Братто Питто с выпученными глазами, тряся жирными боками, улепётывает с футона.

– Из-за тебя я чуть не скончалась! – кричу я.

Неуклюже взобравшись обратно на постель, кот издаёт дьявольское мяуканье.

– Сколько раз повторять, моё лицо – не подушка!

Лысый кот одаривает меня фирменным взглядом: смесь осуждения, презрения, непонимания и ненависти.

– Взаимно, Брэд Питт! Богом клянусь, у меня во рту только что побывала твоя лапа!

Мы ругаемся ещё минут пять – как и всегда по утрам. Разница лишь в том, что в этот раз меня попытались убить.

Заспанная и растрёпанная иду на кухню – и снова чуть не лишаюсь жизни: с потолка сыплется красный конфетти, от писка бумажных дуделок трясётся мебель.

– С Днём Рождения! – радостно вопит семейство Накано и исполняет поздравительную песенку:

– Спасибо, – побледнев, мямлю я с поклоном.

Ая прыгает мне на шею и кричит:

– Дзю нанасай дес! Вот тебе и семнадцать лет, сестричка! Как я рада, что ты у меня есть.

Малыш Харуто тоже прижимается к нам: