Дождь в Токио полностью

– Да, я больше ни дня не выдержу без моего Кен-чана. Надо довериться ему!

То, что она назвала Кентаро своим Кен-чаном, меня очень злит.

– Ая, по-моему…

– Что?

– По-моему, это отличная идея!

Ая сияет:

– Спасибо, ты настоящая подруга! Благодаря тебе я поняла, что за любовь надо бороться. Как ты выразилась, истинная любовь всегда найдёт дорогу.

Отвратительно. С каких пор я стала такой завистливой? Нет, завистливая – это мягко сказано. С каких пор я стала такой подлой?

– Кстати, я закончила для него подарок, – хвалится сестрица, выуживая из горы украшений какую-то коробку. – Копила на этот кашемир целую вечность. Многочасовые туториалы, истыканные пальцы – подарок стоил мне всего!

С этими словами Ая достаёт из коробки серебристо-серую накидку и победоносно улыбается.

– Она безупречна! – хриплю я.

– Моя любовь к Кентаро в каждой ниточке.

Мне отчего-то очень тесно в новом платье № 3. Правильнее надеть пакет для мусора, чтобы все видели, какой я человек.

– Ая, мне надо кое-что тебе рассказать…

– Я знала! – взвизгивает сестрица.

Сердце уходит в пятки.

– Ты и Кай поцеловались!

Озадаченно мигаю:

– Н-нет, мы не целовались.

– Вы любились?

– Лю… что?

Ая шокировано вздыхает:

– Малу, а я думала, что ты ещё девственница!

– Нет! То есть, да, я девственница, ничего такого мы не делали.

Кто-то стучит в дверь.

– Ой, это Хару. Поболтаем позже? У карапуза есть для тебя кое-что потрясающее.

Прежде, чем я успеваю ответить, на пороге показывается Харуто и сгибается в смиренном поклоне.

– Всё хорошо, в этом нет необходимости, – настаиваю я.

– Оставь его, – хихикает Ая с видом божества. – Мы – старшие умные сёстры и заслуживаем почтительного отношения.

Выпрямившись, Хару говорит сладким голоском:

– Малу-чан, я слышал, что сегодня ты встречаешься с кем-то особенным. Возьми этот талисман, приносящий удачу, – он протягивает мне матерчатый мешочек. – Ая сказала, что позже это тебе пригодится.

– На случай, если из-за Кая помада смажется, – подмигивает Ая.

Дрожа от волнения, открываю мешочек и беру в руки синее карманное зеркальце.

– Ты починил его? – оторопело спрашиваю я.

– Хай, соединил осколки с помощью золотого клея, – улыбается Хару.

– Кинцуги, – шепчу я, прослеживая золотые линии пальцем.

– Да, старшая сестрица, кинцуги.

Словами не передать, как я благодарна.

– Хару, подарка прекраснее я в жизни не получала! Аригато годзаимасу.

– Надеюсь, тот человек тебя не обидит, иначе ему придётся иметь дело со мной! – Хару сжимает крошечные кулачки и устанавливает мировой рекорд по очаровательности.

– Не плачь, Малу-чан! А то испортишь мой шедевр! – икает Ая, по щекам которой тоже текут слёзы.

Расстрогавшись, я прячу зеркало в сумочку и шепчу:

– Я не заслуживаю вас.

– Чушь, – всхлипывает Ая. – Теперь поторопись, не то пропустишь свидание! Я выторговала для тебя время до одиннадцати часов вечера. Но на этот раз не опаздывай!

Механически киваю.

– Гамбаттэ! – Харуто поднимает большие пальцы.

– Подожди, Малу! – Ая хватает меня за руку. – Что ты хотела рассказать?

В спину вонзаются сотни ножей.

– Ничего важного. В другой раз.

По дороге к Синдзюку происходит чудо: я еду в купе поезда совершенно одна (не считая танцующего шимпанзе в рекламе нового iPhone). Для многомиллионного мегаполиса Токио это что-то из ряда вон выходящее.

Какое-то странное чувство… Достав зеркальце, я шепчу:

– Майя?

Её лицо появляется за тонкими золотыми прожилками. Сегодня она выглядит иначе, взрослее, почти как настоящая женщина.

– Мы сильно изменились за последние два года, да? И грудь видно без микроскопа.

Я слышу её смех: идиотский и невероятно заразительный.

– Мама с папой звонили. Было тяжело. Они бодрятся, но от этого только хуже. Очень рада, что в такой день нахожусь очень далеко от дома.

С радостным трезвучием в поезде объявляют следующую станцию:

– Цуги ва Синдзюку дес [5].

– Как видишь, Хару починил твоё счастливое зеркальце. Помнишь те волшебные летние ночи в саду? Как-то раз, подняв зеркало к небу, ты начала подсчитывать, сколько световых лет разделяют звезды и их отражения. Такое огромное расстояние мы и представить себе не смогли, – я грустно смеюсь. – Интересно, какие дали теперь разделяют нас.

Поезд, гудя, подъезжает к станции Синдзюку.

– Я так боюсь потерять Аю. Но ещё страшнее – потерять Кентаро. Я потеряла тебя, и от этого всё ещё больно. Неужели я проклята терять людей, которые много для меня значат?

Прижав зеркальце к груди, обращаюсь в слух.

– Каждый год ты дарила мне на день рождения те глупые самодельные сертификаты. Они до сих пор где-то пылятся. Хочу обналичить их все – пожалуйста, пусть джедай придёт! Я наломала дров, на месте Кентаро даже разговаривать бы с собой не стала. Используй свою магию вуду, подчини его волю, заколдуй, сделай так, чтобы он ждал меня у магазина UNIQLO! Надо всё исправить. Я так жалею, что вру. Сегодня вечером буду слушать только сердце.

Поезд тормозит, и я целую отражение:

– С днём рождения, Майя.