Дождь в Токио полностью

– Какой сильный дождь, неправда ли?! – кричу я водителю.

Тот вздрагивает и озадаченно мычит.

– Не пугай его, – шепчет Кенатро, улыбаясь ещё шире.

– Так нравится меня доводить?

– Да, очень, – он довольно откидывается на сидение. – Ито-сан, слышали, что сказала шеф? Отвезите нас, пожалуйста, к станции Ёёги.

– Ты невыносим, – ворчу я.

Мы едем дальше. Капли дождя зигзагами стекают по лобовому стеклу.

– А где ты живёшь? – немного помолчав, спрашиваю я.

– Синагава, – сухо отвечает Кентаро.

– Это в Токио?

– Да, на юге. Прямо у залива.

– Здорово.

– Это не настоящий мой дом, – отмахивается он и отворачивается к окну.

В половину двенадцатого ночи мы останавливаемся у станции Ёёги.

– Уверена, что побежишь отсюда? – уточняет Кентаро.

– Да, – торопливо киваю я.

Ох и отругают же меня… Даже страшно. Надеюсь, Накано хотя бы не успели позвонить родителям.

– Понял, – Кентаро протягивает руку. – Дай телефон. Напишешь мне, когда будешь дома.

– Ладно, только быстрее!

Я отдаю Кентаро телефон, и он вбивает свой номер. Заметив, что в имени контакта он написал «Кай», хихикаю.

– Могла бы придумать имя покруче, – подмигивает джедай.

Я выбираюсь из машины. Сердце скачет галопом. Призвав всё мужество, говорю:

– Я думаю, что ты не ёкай.

– Какая ты наблюдательная, додзикко.

– Поэтому никакого заклинания я на тебя не накладывала.

– О чём ты?

– У меня был чудесный вечер, – нерешительно продолжаю я.

– У меня тоже.

– Я…

– Разве ты не торопишься? – Кентаро прищуривает правый глаз.

– Да, но…

– Не переживай, я попытаюсь ещё раз.

– Попытаешься? – затаив дыхание, переспрашиваю я.

– Тебя поцеловать, – договаривает Кентаро с галантной улыбкой. – Или мне сделать это прямо сейчас?

– Д-до понедельника! – пищу я, захлопывая дверь машины.

Кентаро со смехом качает головой. Взвизгнув шинами, машина уезжает.

Через десять минут я добегаю до дома принимающей семьи. Ветер такой сильный, что стёкла в окнах дребезжат, а уличные фонари мигают. Вспышки молний в небесах озаряют крыши домов жутковатым светом.

Я поднимаюсь по лестнице к двери: по спине течёт холодный пот. В лучшем случае отделаюсь двумя неделями домашнего ареста, в худшем Накано ближайшим рейсом отправят меня в Германию. Мечты о Токио придётся забыть – и я больше никогда не увижу Кентаро.

Как в замедленной съёмке тянусь к кнопке звонка.

Однако Ая оказывается быстрее: распахнув дверь, она с облегчением бросается мне на шею.

– Наконец-то! Я так волновалась!

Ничего не понимая, обнимаю её в ответ.

– Г-где твои родители?

– Давно спят, – Ая растирает мне руки. – Заходи, ты вся окоченела!

Я не двигаюсь с места, и тогда Ая тащит меня через тёмный коридор в спальню. Усадив меня на футон и закутав в пушистый плед, она закрывает дверь и только теперь, уперев руки в бока, гневно шипит:

– Я ужасно за тебя боялась!

– П-прости, – дрожа, каюсь я.

– Раз сто пыталась до тебя дозвониться!

– П-прости, мне правда жаль.

– Я сказала родителям, что поезда отменили и ты задержишься у этой, как её, Кайты. И весь вечер делала вид, что общаюсь с тобой, иначе сейчас здесь была бы полиция!

– Правда, прости.

– И я даже не знала, жива ли ты! – театрально добавляет Ая. – С тобой могло случиться всё, что угодно!

– Больше такое не повторится, обещаю! Я просто потеряла счёт времени.

Выражение лица Аи меняется:

– Вечер с Каем прошёл отлично?

Я нервно прикусываю губу.

– Я оказалась права! – гроза миновала, и Ая сияет, как медный грош. – Вы ходили на свидание!

– Что-то вроде, – соглашаюсь я, чувствуя приятную дрожь. – Я кое-что вспомнила…

Порывшись в сумке, достаю телефон.

– Кому пишешь?

– К-Каю, – лепечу я.

– Покажи! – Ая выхватывает телефон и громко зачитывает сообщение: – «Пиришила». Чёрт, что это значит?

– Что я дома.

– Немцы всегда такие немногословные? – ворчит Ая. – Ого, он уже ответил!

– Правда?

Телефон звякает, и госпожа профессор Ая с академической серьёзностью читает:

– Доборой ноти.

– Он желает мне доброй ночи, – устало улыбаюсь я.

– Вау. Аккуратнее, не сожгите чтонибудь своими грязными разговорчиками. Дай-ка… – Ая что-то печатает.

– Стой, не надо! – в истерике вскрикиваю я.

– Легко, сестрёнка. Я лишь отправила сердечко.

Я испуганно распахиваю глаза.

– Ладно, три сердечка.

Вдоволь пометавшись по футону и прикинувшись мёртвой, я всё-таки встаю и пододвигаюсь к сестрице.

– Ну, он что-нибудь написал?

– Пока нет.

На экране появляется диалоговый пузырь: «Кай» печатает сообщение. Мы визжим, прыгаем и кричим.

Пузырь исчезает – мы умолкаем и растерянно смотрим на экран.

– Ах, он просто размышляет, – решает Ая, поднеся телефон к лицу, будто это поможет понять, что пошло не так.

– Думаешь?

– Уверена! Сейчас ты получишь фотку его… – она водит мизинцем у меня перед носом.

– Глупости! Он никогда так не сделает!

Спустя пять минут, не дождавшись ответа, я ползу к окну и с тоской смотрю на улицу.

– Тебя это сильно задело? – тихо спрашивает Ая.

Я не реагирую и мысленно произношу слово «амэ» – дождь по-японски. До чего красиво звучит. После сегодняшнего вечера запах, мощь и волшебство летнего дождя всегда будет ассоциироваться с джедаем.

– Вы увидитесь снова?