– Сейчас я сделаю местную анестезию, – поспешил успокоить робот. – За этим может последовать некоторая потеря ясности ума.
– Делай поскорее, – процедила Ожье.
Подлечив Ожье, змееробот отнес ее в пассажирский отсек потрепанного транспорта. Флойд уже сидел там, пристегнутый к правому креслу, и продолжал общение с Маурией, начатое снаружи. Несмотря на убогую наружность, внутри корабль выглядел вполне новым. Тяжелые, обитые мягким черные кресла были снабжены сложной системой крепких ремней с чудовищных размеров пряжками и фиксатором для головы. Перед каждым креслом торчали сложенные экраны и пульты управления, выглядя гораздо прочнее и устойчивее, чем их аналоги внизу, в большом зале. В корпусе имелись маленькие иллюминаторы, окруженные рядами переключателей, индикаторов и экранов. За тяжелыми креслами очень узкий проход вел, насколько Флойд мог разглядеть, к шкафам и уборной величиной с собачью конуру. Рядом с ней находилась еще меньшая кухонька, совмещенная с медицинским отсеком. Медицинским Флойд счел его потому, что увидел красный крест на привинченном к стене белом ящике. Прочие части транспорта были недосягаемы из пассажирского отсека. Наверное, они были заполнены оборудованием, топливом и всем прочим, необходимым для полета. Слышалось чавканье и гудение насосов, изредка ухали и жужжали скрытые от глаз механизмы.
– Ожье тебе много рассказала? – спросила Скелсгард.
– Чертовски мало.
– Она объяснила, куда этот корабль доставит ее?
– Нет.
– Ха! – Известие необыкновенно развеселило Маурию. – И куда, как ты думаешь?
– Лучшее, что я могу предположить, – это путешествие по тоннелю. Может, мы выскочим из-под Атлантики, а остаток пути проделаем на подлодке. А может, нас встретит эскадрилья летающих свиней.
– Что-то мне подсказывает: не веришь ты в тоннель под Атлантикой.
– Зови меня занудой, если хочешь, но я не пропустил мимо ушей недавнее упоминание Марса и Земли.
– Глупыш, это просто кодовые слова.
– Ну конечно, как иначе.
– Угу… Ладно, слушай хорошенько. То, что я сейчас расскажу, тебе очень нужно знать на случай, если от Ожье не будет проку. В транспорте ты просидишь часов тридцать. Будет опасно. Насколько опасно, зависит от везения и от того, как робот управится с геометрией горловины. Но на твоем месте я бы, честно говоря, сидела как приклеенная, ни на минуту не спуская глаз с аппаратуры.
– У меня желудок слабоват, – сообщил Флойд. – Когда приспичит, не могу терпеть.
– Расскажи ему про ручное управление, – потребовала Ожье, когда робот, изогнувшийся, чтобы пролезть внутрь, уложил ее на левое сиденье.
– Флойд, разверни панель управления перед твоим креслом, – велела Скелсгард. – Она должна лежать на коленях. Зафиксируй ее.
– Сделано! – доложил он.
– Положи правую руку на джойстик, сожми его. Дисплей справа от тебя показывает энергетическую структуру тоннеля – решетку красных линий на зеленом фоне. Ты ее видишь?
– Вижу. И еще много чего.
– Хорошо. Заметил синий ромбовидный значок между желтыми скобками?
– Их целое стадо.
– Качни джойстик влево и вправо. Синий ромбик должен задвигаться. Смотри только на него, остальные маркеры пока не твоя забота. И не беспокойся о всяких крошечных циферках.
– Решетка меняется! Будто ее нарисовали на горячей патоке и я веду по ней ложкой.
– Так и надо! Теперь откинь красную крышечку наверху джойстика, положи большой палец на правую кнопку. Правую, не левую! Осторожно нажми и скажи мне, что происходит с решеткой.
– Она двигается. Все на экране двигается, смещается влево.
– Это нормально. Ты сейчас видишь визуальное представление геометрии тоннеля перед транспортом, приблизительно в световой микросекунде от устья. Система навигации показывает наивероятнейшую картину твоего смещения в зависимости от геометрии тоннеля.
Флойд открыл рот, но Маурия не позволила высказаться.
– Не забивай себе голову подробностями! Главное, что геометрия тоннеля нестабильна, и если позволить кораблю двигаться полностью самостоятельно, он будет тыкаться в стенки. А это нежелательно – приливные силы вблизи них возрастают экспоненциально. Конечно, полозья, закрепленные на корпусе, могут амортизировать скользящий удар о стену, но моя телеметрия говорит: полозья сильно пострадали на пути к вам. Да и корпусная броня выглядит не ахти.
– Телеметрия не врет, – сообщила Ожье. – Я не уверена, что транспорт выдержит даже без добавочной ударной нагрузки.
– Мы помолимся, чтобы этого не случилось. Вообще-то, нам только и осталось, что молиться. – Голос Скелсгард стал спокойным и деловитым, – наверное, она смирилась с неизбежным. – Важно то, что догруженные модификации программ, по идее, должны неплохо справляться с изменяющейся геометрией, так что не придется все время вести корабль вручную.
– Что ж, неплохо! Вести тридцать часов подряд я бы точно не смог.
– Но тебе иногда придется поправлять автопилот. Мы запускали симуляции, и они показали: автопилот не слишком хорошо реагирует на внезапные изменения геометрии, особенно когда угол сдвига превышает семьсот двадцать градусов.
– Не слишком хорошо реагирует?
– Проще говоря, виснет.
