– Хорошо бы, если так. Это упростило бы жизнь всем заинтересованным сторонам.
– Уж мне-то – вне всяких сомнений. – Флойд поскреб забинтованную голову, подумывая, не бредит ли он сам.
Рука казалась легче воздушного шарика, висела в воздухе, как во сне. Вот-вот сыщик Венделл Флойд проснется в своей комнате на улице Драгон и посмеется над кошмаром вместе с Кюстином, завтракая дрянным кофе и пережаренным тостом. Нехорошо, когда бьют по голове. Здоровья это не прибавляет.
Но кошмар все не прекращался.
– Хорошо, давай-ка поговорим обо мне, о несчастном Венделле Флойде. Что значит: мое существование не такое, каким мне представляется, и как я могу быть ненастоящим?
– Венделл Флойд умер сотни лет назад.
Тотчас над головой тревожно запищал пульт. Флойд потянулся к джойстику, готовый выправить курс. Но Ожье жестом запретила трогать управление.
– Это не автопилот. Он пока еще работает.
– Что же тогда?
– Я не совсем понимаю. Мне дали самые примитивные инструкции по управлению этим транспортом.
Говоря, Ожье нажимала кнопки, щелкала тумблерами. На дисплее появились рисунки, диаграммы, числа, но сигнал тревоги не прекращался.
– Ну и?.. – спросил Флойд.
– Кажется, с транспортом все в порядке. Все индикаторы дают удовлетворительные показания. И похоже, пока в порядке геометрия тоннеля перед нами.
– В чем же проблема?
Она переключилась еще пару раз, постучала ногтем указательного пальца по экрану, нахмурилась, глядя на лавину крошечных циферок:
– Плохо. Очень плохо…
– Ну объясни же! – взмолился уставший от загадок и порядком раздраженный Флойд.
– Нас что-то догоняет, поэтому и тревога. Ближний локатор ловит нечто вроде эха от волн, которые распространяет преследующий объект. Я не могу разобраться в цифрах, но возможно, за нами идет другой транспорт.
– Откуда ему взяться?
– Поверь, мне самой очень хочется это знать. Наш тоннель запечатан в Париже, в капсуле – вакуум. Даже если и удалось бы засунуть в тоннель сразу два корабля – а я не уверена, что такое возможно хотя бы гипотетически, – еще один корабль не мог появиться из ниоткуда. В капсуле на Земле-Два не было второго транспорта. Мы единственная крыса в этом лабиринте.
– А что тогда? Может, не корабль, а какая-нибудь машина?
– Не знаю. Не исключено, что это обломок, оброненный нами. Входили мы не без тряски, что-то наверняка оторвалось и улетело, а потом созданное нами возмущение подхватило обломок и понесло следом. Конечно, если такое возможно в принципе.
– Но если возможно, почему мы не видели чертову железяку раньше?
– Хороший вопрос, – процедила Верити сквозь зубы.
Повозившись с пультом, Ожье все-таки ухитрилась отключить сигнал. Флойд вздохнул с облегчением, когда прекратился надоедливый перезвон и в отсек вернулись прежние звуки. Они успокаивали, напоминая о машинном отделении траулера, о привычном рокоте дизелей.
– Хоть бы меня научили читать эту китайскую грамоту, – посетовала Ожье, морща лоб в попытке сосредоточиться на бегущих колонкой числах. – Вроде приближается проклятое эхо. Но как оно может приближаться? Сущий абсурд!
– Верю на слово. – Флойд беспомощно пожал плечами. – Абсурд.
– Обломок не может нас догонять на протяжении нескольких часов. И мы должны были потерять его, когда проходили развилку тоннелей. И от него ничего не осталось бы после уймы столкновений со стенками.
– Ну так откажись от этой версии, – посоветовал Флойд. – Допустим, ты неправильно истолковываешь числа. А может, корабль испортился, показывает то, чего на самом деле нет.
– Хотелось бы в это поверить.
– По-моему, ты совершенно зря разволновалась. Даже тех крупиц, которых ты для меня не пожалела, достаточно, чтобы понять: от нас ничего не зависит, мы можем только сидеть и наслаждаться полетом. Ведь так?
– Более-менее.
– Поэтому давай отвлечемся от цифр, сменим тему. До суматохи разговор зашел обо мне. Точнее, о том, что я на самом деле не существую.
– Флойд, может, не надо об этом?
Ожье не могла оторвать взгляд от дисплеев с потоками данных, как старатель, ожидающий, что на промывочном лотке вот-вот блеснет крупица золота.
– Зря я вообще начала тебе рассказывать…
– Пардон, мадемуазель, но вы уже открыли этот ларчик. Как-то не по себе становится, когда уверяют, что ты вот уже три века мертв. Так объяснишь или мне включать обаяние?
– Флойд, только не это. Боюсь, я не выдержу.
– Что за слухи о моей смерти? Когда на меня надели деревянный костюмчик?
– Не знаю. Я не знаю даже, был ли у тебя гроб. Боюсь, Венделл Флойд оставил слишком малозаметный след в истории. Сколько тебе лет? Сорок? Сорок один?
– Тридцать девять. Умеешь ты польстить парню.
– То есть родился в двадцатом.
– Угу.
– Значит, к концу века Венделлу Флойду было бы под восемьдесят. Но скорее всего, он не дожил до конца века. Мог погибнуть на полях Второй мировой или, прожив долгую мирную жизнь, почить в окружении любящих родственников. Или, напротив, завершить свой срок вредным, брюзгливым старикашкой, чьей смерти с нетерпением дожидалась его родня.
– То-то у меня слабость к брюзгливым старикашкам.
