Парень сделал аккуратный шаг. Как только он оторвал стопу от пола, Дождевик-дирижёр медленно поднял палочку, а вслед за ней зазвучали задетые смычком струны виолончели. Манекены в зале упёрлись руками в подлокотники. Как только нога опустилась, виолончель замолкла, а тарелки издали лёгкий дребезжащий звук. Снова всё смолкло. Филипп снова осмотрелся. Затем он сделал два быстрых шага. Палочка взмахнула вправо и вверх, заскрипели виолончели и скрипки; манекены встали во весь рост.
«Была не была…»
Парень несколько раз глубоко вдохнул воздух, схватился за спинки кресел и, собрав всю энергию, с силой оттолкнулся и побежал. Моментально заиграла тревожная, нагоняющая ужас мелодия. Виолончели звучали грубо и злобно, скрипки быстро и громко, манекен-пианист играл на контроктаве, а барабанщики стучали всё громче и громче. Фил бежал вдоль ряда к дорожке, ведущей наверх – к выходу. Манекены со всего зала дёрнулись, как зазвучала музыка, и кривыми движениями, убийственным потоком круглых ртов и кровавых глаз ринулись в сторону жертвы.
Жнец, не сходя со своего места, махал палочкой вверх-вниз, дополняя жестокие движения злобными жестами костлявой руки.
Филипп выбежал на дорожку и рванул вверх к закрытым дверям. Полчище тварей словно приливной волной пытались добраться до жертвы, настигнуть её и утащить в самую глубь. А там, наверняка, от парня бы не осталось и единого кусочка. Из-за узких рядов большая часть манекенов застряла, ибо по части поворотливости они сильно уступали человеку, однако по скорости, несмотря на свои хромые движения, ни сколько. Несколько монстров успели выбраться и стремительно настигали будущую закуску – последнего носящего фамилию семьи Гаус.
Парень со всей силы влетел в двери, так что те с грохотом ударились об стены, обсыпав штукатурку. Впереди оказался пустой коридор длиной несколько сотен метров, в котором лишь одна дорога ответвлялась и вела ко второму этажу. Свет здесь был ужасно тусклым, однако из-под двери в самом конце коридора растекались струйки солнца.
Фил не сбивая темп бежал, чувствуя на затылке едкое дыхание и скрип подвижных пластиковых частей. Музыка становилась всё громче и злее, отчётливо звуча даже здесь. Эхо летело впереди Фила и успевало вернуться обратно, словно передавая эстафету – «ты сможешь, видишь я долетело туда-обратно, давай за мной!»
«Да, ещё немного… я успею… Я УСПЕЮ!» – со слезами в уголках глаз заверял сам себя Филипп.
Что-то хрустнуло под подошвой ботинка, из-за чего нога подвернулась, пронзив мышцы острой болью. Парень не удержал равновесия и повалился вперёд на выставленные ладони. Он инстинктивно развернулся, закричал, изо всех сил работая руками и отползая назад, понимая, что сейчас на него накинутся сотни острых зубов. Но… он всё ещё жив.
От преследовавших свою цель манекенов его отделяла всего пара шагов. Быстрые черти. Однако они застыли на месте, как и застыла музыка, хотя… хотя они уже стояли, когда он упал и отодвигался от них с помощью рук. Неужели можно ползти и тогда музыка не будет играть?! Она играет только при каждом шаге? Фил решил рискнуть и проверить, так ли это. Он прикусил губу, вдавил ладонями в пол и отполз ещё дальше.
«Не двигаются! Они не двигаются!» – Нервный смешок сорвался с его губ.
Музыка не играла. Манекены не двигались. Даже их раскрытые гнилые рты и выпученные глаза не подавали признаков, что это живые существа. Филипп приподнял ноги над полом, удерживаясь на одних ягодицах и с помощью рук неспешно попятился к выходу. Расстояние между монстрами увеличивалось, а между дверьми сокращалось. Он спасён! Он выиграл этот акт!
Фил торопливо полз назад под натиском беспомощных взглядов монстров. До выхода оставалось не больше пятидесяти метров. Его белая одежда изрядно потрепалась за это время. Штаны перетёрлись, местами порвались, запачкались в пыли и грязи. Рубашка уже даже и не была белая, а ближе к серому. Ветровка сильно не изменилась. Но ничего из этого не волновало Фила. Одежду можно отстирать, зашить, в конце концов купить новую.
До ушей парня донёсся беспокойный сжимающий лёгкие звук. Шаги. Неспешные тяжёлые, но уверенные шаги раздавались за спинами манекенов. На Филиппа накатила волна жара, и он ещё быстрее заработал руками. Звук приближался.
«Нет, нет, нет… я успею!»