Коленки парня дрожали, а руки сжимались от подступившего адреналина. Стало очень душно. Капля пота скатилась мимо глаза, другая налезла на кончик носа. Фил не сводил глаз с тёмного коридора, из которого воняло кровью и гарью. Опомнившись, он как можно скорее поднялся на ноги, опасаясь возвращения мертвеца. И правильно сделал, однако это лучшее, чего можно было ожидать… по сравнению с…
Он не стал ждать ни секунды. Побежал. Пробежки редко входят в его распорядок дня, да и сам по себе Филипп не особо спортивный. Поэтому довольно быстро подступила отдышка, горло стянуло, зацарапало неприятными коготками. Он преодолел расстояние до эскалатора и быстро спустился вниз. Вокруг всё также ни души. Дверь на улицу предательски скрипела, но не открывалась.
«Думай, думай… думай…» – соображал парень, оглядываясь по сторонам.
Как можно найти выход из коробки с одной закрытой дверью? Да даже двумя, тремя, если все они будут подпёрты сзади чем-то тяжёлым.
Фил подошёл к водопаду, текущему сквозь парящий зонтик. Может Дождь сможет указать путь? Он протянул руку и коснулся текущей воды. Беззвучная мольба сорвалась с губ и растаяла в воздухе.
– Пожалуйста, Дождь… Ветер… Гром, помогите. Помогите добраться до обители…
Сперва ничего не происходило. Медитативное бурление и падающие с руки капли были единственными звуками, которые разбавляли тишину. Казалось, уже ничего не произойдёт. Это вечная клетка, в которую попал Филипп Гаус и отсюда он больше никогда не выберется. Не увидит ясное небо, не услышит шёпот ветра, не почувствует холодные капли, падающие с туч на лоб… Может это и есть смерть? Но как она наступила так быстро?..
Филипп застыл, готовясь к участи оказаться зажатой в углу лёгкой добычей. Он окружён. Несколько белых глаз из ближайшего магазина дёрнулись и вышли из тени. Это был манекен. Его пластиковое тело растрескалось и почернело, из щелей потекла болотно-красная жижа. На месте глаз оказались настоящие человеческие глаза, обрамлённые кровавой сосудистой сеткой, с серо-жёлтыми белками и чёрной жуткой радужкой. Не было ни век, ни ресниц… Лишь два круглых тельца, выпученных из орбит. А вместо искусственной улыбки образовалась стянутая круглая дыра, похожая на полностью раскрытый рот, но без губ и языка, внутри которой спиралью блестели острые клыки.
Звуки стали громче, заползли Филиппу в уши, застучали в барабанные перепонки, отдавая в молоточек, стуча по наковальне и двигая стремечко. Его разум медленно заволокло этим представлением, он стал проваливаться куда-то вниз, будто вот-вот потеряет сознание. Ноги не хотели слушаться, но заметив ещё несколько движущихся в его сторону пластиковых уродцев, парень одёрнул сам себя и побежал прочь, к дверям.
Пластиковые ноги попеременно застучали по полу. Фил ещё раз задёргал двери; изо всех сил бил руками, зовя на помощь.
Бесстрастный композитор сегодняшнего мероприятия, наблюдающий из тени своего капюшона, театрально поднял руки на уровне плеч, слегка оттопырив мизинцы. Приготовился к филигранной кульминации.
Беспощадные охотники стаей выбрались из своих укрытий и ломаными трещащими движениями направились по следу. Фил вскричал, когда несколько манекенов набросились на него слева, однако парень успел увернуться, так что пластиковые черепушки быстро брякнулись в крепкую дверь.
Руки композитора поднялись чуть выше уровня лица, локти развелись в стороны; ладони направлены вперёд.
Ещё одна тварь кинулась на Фила, когда тот побежал в сторону. Ей удалось схватить его за рукав ветровки, однако Фил резко затормозил, уперевшись ногами в пол, схватился за свой же рукав и со всей силы потянул назад. Бегущий манекен на всей скорости описал дугу и влетел в автомат с контактными линзами. Стекло разбилось, запищала сигнализация. Парень освободился и побежал к эскалатору.
Композитор свёл руки ближе друг к другу и поднял указательный палец.