Семья, которая должна была его поддерживать, дружно обернулась против него. Он не сможет забыть об этом… Таисе оставалось лишь надеяться, что он сообразит: у него есть и еще одна семья… пока не стало слишком поздно.
Следовало ожидать, что до этого дойдет. Гарик и в детстве-то не мог убежать от проблем: под одеялом можно прятаться сколько угодно, все равно вытащат и надают по заднице. Во взрослой жизни все работало примерно так же с поправкой на детали.
Правильным решением было бы обсудить все с Матвеем и Таисой, когда они вернулись из командировки. Но не срослось, и Гарик стратегически удрал. Он предполагал, что Таиса бросится ему звонить, а Матвей принудит-таки к содержательной беседе.
Со вторым он угадал, с первым – нет. Таиса почему-то отмалчивалась, вообще не выходила на связь, и это было странно. Зато Матвей явился пусть и не сразу, но довольно быстро. Гарик подумывал не пускать его, потом решил, что лучше не станет, и все же позволил войти в квартиру.
Максимумом приличий, которым поблагодарил за это Матвей, был короткий кивок. Ну а потом старший ученик Форсова уверенно направился на кухню.
– Мог бы разуться, – проворчал Гарик, следуя за ним.
– Твоя квартира напоминает нечто среднее между местом ядерной катастрофы и складом эротических аксессуаров. Я уверен, что ноги прилипнут, не уверен, к чему именно, и готов оставить эту интригу неразрешенной.
– Нет в тебе духа авантюризма!.. Блин, ну что ты делаешь?
Вопрос был чистой формальностью, потому что ответ оказался очевиден: Матвей один за другим открывал кухонные шкафчики, внимательно изучая их содержимое.
– Только не жалуйся, что тебе потом убирать тут, – бросил он, не оборачиваясь на хозяина квартиры. – Больший бардак еще нужно поискать.
– Это был не бардак, а упорядоченный срач! Его секрет в том, что я точно знаю, что где лежит.
– Его секрет в том, что, если все это сжечь, мир станет намного чище.
– Куда ты лезешь? Это мука!
– Сам вижу. Значит, на кухне чисто.
Матвей даже не собирался извиняться за импровизированный обыск, он просто двинулся дальше. Пожалуй, у Гарика было полное право разозлиться, но злости он не чувствовал, только стыд и безразличие.
Из кухни Матвей перешел в ванную – тоже ведь не первый день на свете живет, знает, где нычки чаще всего устраиваются. Гарик выждал пару секунд, потом присоединился к нему.
– Ты только за этим пришел? – полюбопытствовал он.
– Пока – да. Ты знаешь, что по делу о предполагаемом террористе подвижек нет.
– И что, в свободное время ты решил драконить меня? Лучше бы пуделя завел!
– Разве у меня нет оснований?
– Завести пуделя?
– Подозревать в срыве тебя, – невозмутимо отозвался Матвей.
– Чего это? Сейчас во мне из допинга только кофе, а тогда меня заставили!
– Тест сдашь? Здесь и сейчас.
– Тебе нужен результат или просто хочется посмотреть на меня с баночкой? Да ладно тебе, ты видишь, что я чист!
– Сейчас чист. А еще я вижу, что ты избегаешь меня и Таису. Не обратился за помощью к профессионалу. Не прошел дополнительный детокс. И ты уже больше недели не пускал в дом уборщицу, хотя обычно у тебя с этим нет проблем.
– Откуда ты знаешь, что больше недели?
– По кольцам на срезе твоего бардака. Если бы я этими симптомами описал жилище кого-то другого, какой вывод ты бы сделал?
– С поправкой на то, что этот неведомый кто-то другой – бывший наркоман? – холодно осведомился Гарик.
– Проблема как раз в том, что не бывший.
Он все-таки нашел тайник. Гарик сделал все, чтобы и эксперты не смогли, чтобы даже служебные собаки оказались бесполезны – он специально распылил в ванной сильный ароматизатор. Но Матвей есть Матвей: он внимательно осмотрел шкафчик, поводил пальцами по плитке, явно проверяя на царапины, настолько мелкие, что их не обнаружишь невооруженным глазом. Гарик никак себя не выдал, он до последнего надеялся, что обойдется, да не сложилось.
Когда Матвей сдвинул в сторону шкафчик и достал пузырек с таблетками, младший профайлер паниковать не стал. Гарик остался стоять на том же месте, только скрестил руки на груди. Он не изображал спокойствие, он действительно чувствовал спокойствие.
Матвей, не произнося ни слова, высыпал все таблетки в унитаз.
– Не поможет, – прокомментировал Гарик. – Я знаю, где найти еще.
– Там же, где нашел эти?
– Эти тут давно валялись. Я их годами не трогал – и сейчас не трогал.
– Тогда зачем они тебе?
– Чтобы иногда проверять, трону я их или нет.
– И как? Что-нибудь изменилось?
Гарик без труда выдержал направленный на него взгляд. От того, что появилась возможность сказать это вслух, даже стало немного легче.
– Да… Что-то меняется прямо сейчас. Я еще ничего не сделал, если ты об этом. Но я уже допускаю, что могу сделать.
– Форсов знает?
– Не о чем знать… Но, если я сорвусь, он заметит. Хотя можешь наябедничать, что уж там. Не удивлюсь, если у него за такие достижения припасена золотая звездочка для самых старательных мальчиков.
– Переходишь в агрессию, – заметил Матвей. – Безосновательно. У меня нет цели подловить тебя, наказать и уж тем более добиться того, чтобы Форсов тебя выставил. Я хочу тебе помочь.
