Может, изначально так и было, но не теперь. Как бы часто Костик ни моргал, слезы упрямо застилали глаза, кашель, собственный и чужой, оглушал. Найти верный путь в таких условиях было почти нереально – и становилось только хуже! Костику казалось, что что-то очень горячее окружает его со всех сторон, заползает внутрь, заполняет легкие, прожигает их. Он попытался рассмотреть, есть ли поблизости дым – но дыма не было! Это ведь странно, так не бывает… Страх обретал все большую власть, сердце билось быстро-быстро, требовало вдыхать чаще, однако каждый вдох отзывался болью внутри.
Это уже не было мелочью, это было чем-то жутким, необъяснимым, грозящим тем, о чем он боялся даже думать. И именно в этот момент толстухи не оказалось рядом! Костик попытался позвать ее, но не смог, снова закашлялся, чуть не упал. Он видел, что некоторые зеркала уже покрыты трещинами и кровью, не он один врезался в них. Паника мешала думать, мешала принимать решения, он держался лишь для того, чтобы получить помощь – себе и другим.
За очередным поворотом он все-таки нашел Натаху… и сразу понял, что помощи от нее не будет. Это другие ученики еще метались по лабиринту, испуганные, раненые, задыхающиеся. Но они хотя бы боролись! Натаха же бороться давно перестала. Она бесформенным холмом замерла на полу, отраженная расположенными друг напротив друга зеркалами, а рядом с ней бурлило, исходя пузырями, нечто страшное, зеленоватое, как будто поглощающее ее…
Костик не знал, что это такое, и не хотел выяснять. Да он быть здесь не хотел! Ему только и оставалось, что бежать прочь, надеясь на удачу, умоляя о ней, и до последнего не зная, у кого получится выбраться из лабиринта живым.
Матвей умел расставлять приоритеты, когда требовалось. Да, разговор с Гариком получился неприятным – даже хуже, чем предполагал старший из профайлеров. Но с этим можно было разобраться потом… или не разобраться вообще, если Гарик все-таки сорвется. Сейчас у них у всех появились дела поважнее.
Форсов намеревался ехать на место трагедии лично, однако Вера это сразу запретила. Он после операции стал чувствовать себя намного лучше, настолько хорошо, что с удовольствием забыл о недавних проблемах со здоровьем. Но жена помнила за него, и, хотя она редко ему перечила, Вера знала, когда использовать право решающего голоса.
Знал это и Форсов, поэтому если он видел, что Вера уперлась, он не настаивал. Он просто обеспечил доступ на место преступления своим ученикам, сам же он поддерживал с ними связь на расстоянии.
На этот раз погиб всего один человек… Понятно, что каждая смерть – трагедия, но после того, что произошло в торговом центре, и это можно было считать удачей. Впрочем, те, кто за всем стоит, и не ставили своей целью убить как можно больше людей, они ведь не идейные террористы. Им нужен был скандал, а скандал они как раз получили, потому что в этот момент в больницы доставили больше двадцати детей.
Пострадали в основном те, кто находился в зеркальном лабиринте – ученики из одного класса. Они не арендовали эту фотозону, пройти туда мог любой желающий, однако подростки подняли такой шум, что другие посетители предпочли держаться от них подальше. Кто же знал, что это многих спасет… В других зонах, до которых газ дотянулся, некоторые люди тоже пострадали, но не так сильно, как в лабиринте.
К моменту, когда Матвей добрался туда, причину отравления уже определили, но даже если бы нет, он бы и так разобрался – вонь проникала на улицу, и никакой весенний ветер не мог с ней справиться.
– Не знал бы, что случилось, подумал бы, что на них опрокинули гигантский бассейн, – проворчал Гарик.
– Это газообразный хлор, – пояснил Матвей. – Думаю, изначально сюда он не дотягивался. Скорее всего, сейчас в здании запустили продув, чтобы очистить замкнутое пространство. Постарайтесь глубоко не вдыхать, хотя он не так опасен на улице, как внутри.
– Никогда не думала, что обычная хлорка может привести к такому, – поежилась Таиса.
– Потому что обычная хлорка и не может.
– Иначе уборщицам было бы намного проще мстить за «Куда по помытому?!», – хмыкнул Гарик.
Матвей не настаивал на том, чтобы их провели на место преступления, в этом не было большого смысла: он уступает экспертам-криминалистам и вряд ли заметит больше, чем они. К тому же, он без труда представил, насколько там сейчас гнетущая обстановка. Воздействие хлорного газа серьезно влияет на глаза – они горят, слезятся, у кого-то опухают веки, а особо высокая концентрация может привести к слепоте, если повезет – временной. Это плохо при любых обстоятельствах, а уж в лабиринте зеркал – плохо вдвойне. Насколько было известно Матвею, многие подростки получили серьезные травмы, порезавшись осколками.
Среди других симптомов – рвота и отек легких, так что… Нет, туда лучше не соваться без острой необходимости. Куда больше Матвея интересовали записи камер наблюдения.
