У шестого «Б» серьезные, огорченные лица.
Виталий и часть ребят видят в окно, как разворачивается машина «скорой помощи» во дворе. Боковые стекла задернуты белыми занавесочками… Две свободные от уроков учительницы провожают ее глазами, поеживаются без пальто на сыром ветру.
Звонок. Никакой реакции – никто не вскочил, не крикнул, не стряхнул с себя груза сегодняшних открытий… Такими Виталий еще их не видел.
А за стеной – большая перемена, там резвится стихия, выходя из берегов, там все боятся недополучить, недоурвать плодов двадцатиминутной свободы… А шестой «Б» сидит.
– Чегой-то вы? – заглянув к ним, удивился мальчишка из параллельного класса. – Не пускают вас?
– Почему? Все свободны. – Виталий Павлович взял журнал и сам направился к двери.
Но тут они еще раз удивили его.
– Виталь Палыч, а тетрадки-то? – напомнил Толя Козловский.
– Опять забыли? – тоном добродушной укоризны спросил Коля.
И вдруг они все стали быстро собирать эти злополучные тетрадки по математике – по рядам, по конвейеру, бесшумно и сосредоточенно. Через минуту большая пачка лежала на столе.
Числитель стоял на пороге и смотрел на эти тетрадки. Они его к чему-то обязывали. Может, не брать их? Или думал он о другом – о том, к примеру, верно ли, не чересчур ли жестко обошелся он с Коробовым, низвергнутым с пьедестала?
Встал Гродненский и отдал ему ту пачку тетрадей прямо в руки.
– Спасибо…
Не взять было нельзя. Виталий уже открыл дверь, но снова обернулся к классу, будто хотел что-то спросить или сказать, но так и не сказал. И вышел.
…В погожий день Галка и Леня шли по улице. Они подошли к прилавку, где продавались апельсины и яблоки. Галка деловито отобрала апельсины. Расплатилась с продавцом. Леня взял пакет. Они шли, и Леня о чем-то рассказывал Галке, отчаянно жестикулируя, а когда ему мешал пакет, он отдавал его Галке, а потом брал снова…
К больнице они подошли, держась за руки.
