Ну сколько можно вымещать свои комплексы на любимой женщине!
Хуже любого Темного…
— Светка, прости… — прошептал я, коснулся ее руки. — Извини дурака.
— Да и я хороша, — призналась Светлана. — И впрямь, зачем я тебе ликбез читаю? Ты в Дозоре каждый день с ведьмами дело имеешь…
Мир был восстановлен, и я торопливо сказал:
— С такими сильными? Да брось, на всю Москву одна ведьма первого уровня, и та давно от дел отошла… Что будем делать, Света?
— Реального повода для вмешательства нет, — озабоченно сказала Света. — Дети в порядке, мальчику так даже лучше стало. Но остаются два вопроса — что за странный волк гнал детей к волчатам?
— Если волк вообще был, — заметил я.
— Если был, — согласилась Светлана. — Но как-то уж очень складно дети все рассказывают… Ну а второй вопрос — есть ли у ведьмы регистрация в данной местности, что на ней числится…
— Сейчас узнаем, — доставая мобильник, сказал я.
Через пять минут я получил ответ, что по досье Ночного Дозора никаких ведьм в окрестности нет и быть не должно.
А еще через десять я вышел со двора, вооруженный инструкциями и советами своей жены — по совместительству несбывшейся Великой волшебницы. Проходя мимо сарая, я заглянул в открытые двери — Колян завис над открытым капотом, на разложенной газетке лежали какие-то детали. Ой-ей, я же просто так про стук в моторе сказал!
И еще дядя Коля пел, мурлыкал себе под нос:
Видимо, его память сохранила только эту строчку. И он повторял ее как заведенный, увлеченно копаясь в моторе:
Увидев меня, дядя Коля радостно воскликнул:
— Тут, Антоша, поллитрой не обойдешься! Совсем японцы одурели, чего с дизелем наделали, страшно смотреть!
— Это не японцы, это немцы, — поправил я его.
— Немцы? — удивился дядя Коля. — А, так это ж «BMW», а я раньше только «субару» чинил… чего, думаю, по-другому все сделано… Ничего, исправлю! Голова только гудит, зараза…
— Ты загляни к Свете, она тебе плеснет, — смирился я с неизбежным.
— Нет. — Дядя Коля покачал головой. — На работе никак нельзя. Я тебе иначе наработаю… Меня еще наш первый председатель, земля ему пухом, научил — пока с железом возишься, капли в рот не бери! Да ты иди, иди. Мне тут до вечера дел хватит.
Мысленно попрощавшись с машиной, я вышел на пыльную жаркую улицу.
Маленький Ромка моему визиту был несказанно счастлив. Я зашел в тот момент, когда Анна Викторовна терпела постыдное поражение в войне за дневной сон. Ромка, тощий и загорелый пацаненок, прыгал на пружинной кровати и восторженно орал:
— Не хочу я спать у стенки! Подгибаются коленки!
— Вот что с ним делать? — обрадовалась моему появлению Анна Викторовна. — Здравствуйте, Антон. Вот скажите, ваша Наденька так себя ведет?
— Нет, — соврал я.
Ромка перестал прыгать и насторожился.
— А возьмите-ка его себе, — коварно предложила Анна Викторовна. — Зачем мне такой охламон? А вы человек строгий, вы его воспитаете. Он будет за Наденькой ухаживать, пеленки ей стирать, полы вам мыть, мусор выносить…
При этих словах Анна Викторовна усиленно мне подмигивала, будто я мог и в самом деле воспринять предложение всерьез и уволочь в охапке малолетнего раба.
— Подумаю, — поддержал я ее педагогические усилия. — Если совсем слушаться не будет — возьмем на перевоспитание. У нас и не такие детки становились шелковыми!
— А вот и не возьмете! — храбро сказал Ромка, но прыгать перестал, сел на кровать и натянул на ноги одеяло. — Зачем вам такой охламон сдался?
— Тогда отдам тебя в интернат, — пригрозила Анна Викторовна.
— В интернат детей только бессердечные люди отдают, — явно повторяя услышанную фразу, сказал Ромка. — А ты сердечная!
— Вот что с ним делать? — риторически повторила Анна Викторовна. — Вам квасу налить холодненького?
— И мне, и мне! — пискнул Ромка, но под суровым взглядом матери замолчал.
— Спасибо, — кивнул я. — Да я, собственно говоря, из-за этого охламона и зашел…
— Что натворил? — по-деловому подошла к вопросу Анна Викторовна.
— Да рассказала мне Света про их приключения… про волка. Я же охотник, а тут такое дело…
Через минуту я был усажен за стол, напоен холодным вкусным квасом и всячески обласкан.
— Нет, я сама учительница, я все понимаю, — говорила Анна Викторовна. — Волки — санитары леса… ну, вранье, конечно, волк режет не больных зверей, волк режет все зверье подряд… Но все-таки живое существо. Волк не виноват, что он волк… Но тут — рядом с деревней! Гнаться за детьми! Он же их на волчат выгонял, понимаете, что это значит?
Я кивнул.
— Учил волчат охотиться. — В глазах Анны Викторовны появился то ли страх, то ли та материнская ярость, от которой убегают в чащу волки и медведи. — Это что же — волк-людоед?
— Не может такого быть, — сказал я. — Не было здесь случаев нападения волков на людей. Волков-то тут давно не осталось… скорее — одичалая собака. Но я хочу проверить.
— Проверьте, — твердо сказала Анна Викторовна. — И если… даже если собака. Если детям не почудилось…
