— Слушаю тебя, ученик, — глядя в глаза, ответил он.
— Дело ведь не в том, сколько Силы мы потребляем, а сколько отдаем, — сказал я. — Учитель, цель Ночного Дозора — разделять и защищать?
Гесер кивнул.
— Разделять и защищать до тех пор, пока нравы людей улучшатся и новые Иные будут обращаться только к Свету?
Гесер снова кивнул.
— И все люди обратятся в Иных?
— Чушь. — Гесер покачал головой. — Кто тебе такую ерунду сказал? Хоть в одном документе Дозоров есть такая фраза? В Великом Договоре?
Закрыв глаза, я посмотрел на послушно вспыхнувшие строки.
«Мы — Иные…»
— Нет, таких слов нигде нет, — признался я. — Но все обучение, все наши действия… все выстроено так, что создается именно такое ощущение.
— Это ощущение — ложное.
— Да, но этот самообман поощряется!
Гесер тяжело вздохнул. Посмотрел мне в глаза. Спросил:
— Антон, всем нужен смысл жизни. Высший смысл. И людям, и Иным. Даже если этот смысл — ложный.
— Но это тупик… — прошептал я. — Учитель, это тупик. Если мы победим Темных…
— То мы победим Зло. Эгоизм, себялюбие, равнодушие.
— Но само наше существование — тоже эгоизм и себялюбие!
— Твои предложения? — любезно поинтересовался Гесер.
Я молчал.
— У тебя есть возражения против оперативной работы Дозоров? Против контроля за Темными? Против помощи людям, попыток улучшить социальную систему?
Вот тут я почувствовал почву для реванша.
— Учитель, что именно вы передавали Арине в тридцать первом году? Когда встречались с ней у ипподрома?
— Отрез китайского шелка, — спокойно ответил Гесер. — Женщина все-таки, захотелось ей красивых тряпок… а годы были тяжелые. Мне приятель из Манчжурии прислал, а оно вроде как ни к чему было… Осуждаешь?
Я кивнул.
— Антон, я с самого начала был против глобального эксперимента на людях, — с явным отвращением сказал Гесер. — Дурацкая идея, ее с девятнадцатого века вынашивали. Не зря Темные согласились. Никаких позитивных перемен это не несло. Та же самая кровь, войны, голод, репрессии…
Он замолчал, с грохотом открыл ящик стола. Достал сигару.
— Но Россия сейчас была бы благополучной страной… — начал я.
— Бла-бла-бла… — пробормотал Гесер. — Не Россия, а Евразийский союз. Сытое социал-демократическое государство. Враждующее с Азиатским союзом во главе с Китаем и конфедерацией англоязычных стран во главе со Штатами. Пять-шесть локальных ядерных конфликтов в год… на территории стран третьего мира. Драка за ресурсы, гонка вооружений пострашнее нынешней…
Я был раздавлен и разбит. В пух и прах. Но еще пытался трепыхаться:
— Арина говорила… город на Луне…
— Да, верно, — кивнул Гесер. — Лунные города были бы. Вокруг баз с ядерными ракетами. Ты фантастику читаешь?
Пожав плечами, я покосился на книжку в мусорной корзине.
— То, что писали американские писатели в пятидесятых годах, — это и случилось бы, — пояснил Гесер. — Да, космические корабли на атомной тяге… военные. Понимаешь, Антон, у коммунизма в России было три пути. Первый — развиться в прекрасное, чудесное общество. Но это противно природе человека. Второй — выродиться и сгинуть. Так и случилось. Третий — превратиться в социал-демократию скандинавского типа и подмять под себя большую часть Европы и Северную Африку. Увы, среди последствий этого пути — разделение мира на три противостоящих блока, рано или поздно — глобальная война. Но еще до того люди узнали бы о нашем существовании, истребили или подчинили себе Иных. Прости, Антон, но я решил, что лунные города и сто сортов колбасы к восьмидесятому году того не стоят.
— Зато сейчас Америка…
— Сдалась тебе эта Америка, — поморщился Гесер. — Дождись две тысячи шестого года, тогда поговорим.
Я молчал. Даже не стал спрашивать, что там Гесер видел в грядущем, в уже недалеком две тысячи шестом…
— Твои душевные терзания мне понятны, — потянувшись за зажигалкой, сказал Гесер. — Не слишком цинично будет, если я сейчас закурю?
— Да хоть водку пейте, учитель, — огрызнулся я.
— Водку с утра не пью. — Гесер запыхтел, раскуривая сигару. — Твои терзания… твои… сомнения мне вполне понятны. Я тоже не считаю нынешнюю ситуацию правильной. Но что случится, если мы все впадем в меланхолию и устранимся от работы? Я тебе скажу что! Темные с удовольствием примут на себя роль пастухов человеческого стада! Они смущаться не будут. Они порадуются, что им повезло… Решай.
— Что решать?
— Ты же приехал с намерением подать в отставку! — повысил голос Гесер. — Ну так решай, в Дозоре ты или наши цели для тебя недостаточно светлы.
— При наличии черного цвета серый считается белым, — ответил я.
Гесер фыркнул. Чуть спокойнее спросил:
— Что там с Ариной, ушла?
— Ушла. Взяла Надюшку в заложники и требовала от нас со Светланой помощи.
На лице Гесера не дрогнул ни один мускул.
— У старой карги, Антон, свои принципы. Блефовать она может как угодно, но ребенка — не тронет. Поверь, я ее знаю.
— А если бы у нее нервы сдали? — вспоминая пережитый ужас, спросил я. — Плевать ей на Дозоры с Инквизицией в придачу! Она даже Завулона не боится.
