— Если же я нарушу эту тайну — пусть меня уничтожит рука Карающего Огня! — закончил Эдгар.
Его пальцы вспыхнули ослепительным красным сиянием. В воздухе будто повис горящий отпечаток пятерни, расслоился и двенадцатью пылающими ладонями поплыл к нам. Очень медленно — и эта неторопливость пугала больше всего.
Первым знак Карающего Огня коснулся самого Эдгара. Лицо Инквизитора скривилось, на коже мимолетно проступило еще несколько таких же багровых отпечатков.
Кажется, это больно…
Гесер и Завулон перенесли прикосновение знака стоически. И если меня не подвели глаза, на их телах эти знаки уже сплелись в густую вязь.
Кто-то из Инквизиторов взвизгнул.
Кажется, это очень больно…
Заклинание коснулось меня, и я понял, что ошибаюсь. Это не очень больно, это невыносимо! Казалось, меня клеймят раскаленным тавром, и не просто клеймят — насквозь прожигают тело!
Когда в глазах развеялась кровавая муть, я с удивлением понял, что устоял на ногах — в отличие от двух Инквизиторов.
— А говорят, рожать больно… — тихо сказала Светлана, застегивая блузку. — Ха…
— Хочу напомнить… если знак сработает — будет гораздо больнее… — пробормотал Эдгар. В глазах у Темного стояли слезы. — Это для общего блага.
— Хватит лирики! — оборвал его Завулон. — Раз уж стал главным, то веди себя адекватно.
Действительно, где же Витезслав?
Все-таки улетел в Прагу?
— Прошу за мной, — все еще морщась, сказал Эдгар. И пошел к стене.
Тайники можно устраивать разными методами. От самого банального — магически замаскированного сейфа в стене — и до окруженного мощными заклинаниями схрона в сумраке.
Этот тайник был довольно оригинальным. Когда Эдгар вошел в стену — перед ним возникла на миг узкая, вроде бы несоразмерная для человека щель, я сразу вспомнил этот хитрый и сложный метод, смесь магии иллюзий и магии перемещения. Из какого-то ограниченного пространства, к примеру, из комнаты, забирались кусочки пространства — узкие полоски вдоль стен — и магически соединялись в единый «чулан». Штука сложная и довольно опасная, но Эдгар вошел в тайник спокойно.
— Все не влезем, — пробормотал Гесер и покосился на Инквизиторов. — Вы там уже были, как я понимаю? Подождите здесь.
Опасаясь, как бы не остановили и меня, я шагнул вперед — и стена послушно раскрылась передо мной. Защитные заклинания уже были взломаны.
Чуланчик оказался не таким уж и маленьким: три на три метра, не меньше. В нем даже было окно — точно так же «нарезанное» из кусочков других окон. Пейзаж в окне выглядел фантасмагорией: полоска леса, половина дерева, клочок неба, все перемешано в полнейшем беспорядке.
Но в чулане было еще кое-что, заслуживающее куда большего внимания.
Хороший костюм из плотной серой ткани, щегольская рубашка — белая, шелковая, с кружевами у ворота и манжет, изысканный галстук — серебристо-серый с красной искрой, пара великолепных черных кожаных туфель, из которых выглядывали белые носки. Все это лежало на полу посреди чулана. Внутри костюма, уверен, нашлось бы шелковое нижнее белье с вышитыми вручную монограммами.
Впрочем, рыться в одежде Высшего вампира Витезслава не было никакого желания. Ровный серый прах, наполнявший одежду и рассыпанный вокруг, — вот и все, что осталось от инспектора из Европейского бюро Инквизиции.
Светлана, прошедшая в чулан вслед за мной, только вздохнула и взяла меня за руку. Гесер мрачно крякнул. Завулон вздохнул — казалось даже, что искренне.
Вошедший последним Костя не проронил ни звука. Только стоял как завороженный, глядя на жалкие останки своего соплеменника.
— Как вы понимаете, господа, — негромко сказал Эдгар, — происшедшее чудовищно уже само по себе. Был убит Высший вампир. Убит быстро и без всяких следов борьбы. Полагаю, даже уважаемым Высшим, присутствующим здесь, такое не под силу.
— Присутствующие здесь Высшие не настолько тупы, чтобы нападать на сотрудника Инквизиции, — тяжело проронил Гесер. — Впрочем, если Инквизиция настаивает на проверке…
Эдгар покачал головой:
— Нет. Я позвал вас сюда именно потому, что ни в чем не подозреваю. Прежде чем оповещать Европейское бюро, мне представляется разумным спросить вашего совета. Все-таки это территория московских Дозоров.
Завулон присел у останков, зачерпнул немного пепла, растер в руке, понюхал, кажется даже — коснулся языком. Со вздохом поднялся и пробормотал:
— Витезслав… Я не представляю, кто мог его уничтожить. Я бы… — он на миг заколебался, — я бы трижды подумал, прежде чем вступить с ним в схватку. А вы, коллега?
Он посмотрел на Гесера. Гесер не торопился с ответом, разглядывая прах с энтузиазмом юного натуралиста.
— Гесер? — повторил Завулон.
— Да, да… — кивнул Гесер. — Я бы смог. Собственно говоря, нам доводилось… иметь некоторые разногласия. Но вот сделать это так быстро… и так чисто… — Гесер развел руками. — Нет, не смог бы. Увы. Даже в чем-то завидно.
— Печать, — осторожно напомнил я. — Вампирам при временной регистрации ставится печать…
Эдгар посмотрел на меня, будто я сморозил глупость:
— Только не сотрудникам Инквизиции.
