Элисса снова глянула на стол у дальней стены. Человек, показавшийся ей знакомым, всё ещё сидел там и переговаривался с людьми за соседним столом.
— Точно. Сколько ни побеждай, а их всё больше. Налетели, как порождения тьмы, — Алистер недовольно подпёр кулаком подбородок.
— Так что лучше тихо сидеть и не высовываться, — заключил Зевран.
— Ты просто не хочешь отсюда уходить, — засмеялась Лелиана.
— С порождениями тьмы вы такую же тактику избрали?! — Стэн стукнул кулаком по столу, чем привлёк мимолётное внимание тавернщика. Как правило спокойный и рассудительный кунари уже был готов взорваться от негодования.
Все мельком посмотрели на Элиссу. Она обычно могла парой фраз успокоить Стэна, но в этот раз даже не обратила на его недовольство внимания, лишь внимательно смотрела на что-то на другом конце зала.
— Лелиана, могу я одолжить твою лютню? Пожалуйста, — вдруг сказала она, всё ещё глядя в сторону. Взяла инструмент и присела на крайний стул у стойки перед всем залом.
Люди за ближайшими столами обернулись на неё. Все спутники удивлённо посмотрели на Элиссу.
Она же отстегнула от пояса меч, прислонила его к стойке рядом с собой, пониже натянула капюшон и шепнула тавернщику:
— Мы живём здесь уже больше недели, — Элисса мягко опустила на стойку ладонь, под ней оказался золотой. — Если скажете это тем, кто спросит, я заплачу ещё два.
Кусланд развернулась лицом к залу. В камине щёлкнул сноп игр. Элисса легко ударила по струнам лютни… и запела:
Бледных вод Белой реки
Стелется бурный поток.
Небо черно, нет ни звёзд, ни луны,
Воет ветер в распутье дорог.
Все в зале вдруг замолчали и уставились на неё.
— Это в её понимании «сидеть тихо»? — шепнул Зевран.
Гром шагов и копыт лошадей,
Шорох вражьих знамён вдалеке,
Стонет река воем мрачных морей,
И блеснула кровь на клинке.
Элисса пела песню времён войны с Орлеем. Та была хорошо известна в народе, и после войны иногда звучала на улицах и в тавернах. Среди дворян эту песню тоже знали и не слишком любили, ибо она напоминала об одном из самых разгромных поражений за всю историю восстания Ферелдена — битве у Белой реки. Из тысячи ферелденских солдат в живых тогда осталось пятьдесят, и выжившие сохранили о битве грустные воспоминания. Ферелденским же менестрелям это ничуть не помешало придать песне более светлый и доблестный характер, а может, и из-за этого.
Трижды солнце на небо вставало
И сулило победу врагу,
Но солдаты не отступали,
Без надежды, но с честью умирали в бою.
С каждой нотой посетители веселели, даже те, кто был встревожен возможным появлением солдат. Иные покачивали полупустыми кружками над головой, другие топали в такт словам. Те же, кто недавно дрался, так и замерли в том положении, в каком били друг другу морды. Элисса ни на кого из них не смотрела, она сидела с полуопущенными веками и пела.
Три дня враг стоял у реки,
Что впору назвать было Алой.
Отступили защитники за рубежи,
Но силой безнадёжно уж малой.
Когда же Элисса подняла глаза, посреди зала стоял мужчина в одежде дворянина под плащом и внимательно смотрел то на неё, то на её меч. Взгляды голубых и тёмных глаз встретились.
Те, кто выжил, героями стали,
Битву отдав, но выиграв войну.
Клятву друзей священную дали,
И не разрушить её никому.
Дверь таверны грохнула о стену, словно её вышибли ногой. Элисса быстро отвернулась от входа и накинула край плаща на меч, не прекращая играть. В помещение ввалились мокрые до нитки десять солдат в доспехах со знаками Хоу на щитах. Все в таверне замерли.
— Эй, тавернщик! Эля! — крикнул один солдат в красных доспехах и стёр с густых усов налетевший снег.
— И горячего супа! — отозвался второй, снял перчатки и растёр замёрзшие ладони.
Трое других согнали с мест посетителей, освобождая столы у входа. Солдаты непринуждённо развалились на стульях, поснимали плащи, шлемы и перчатки.
— Что за мерзкая погода в этих краях, — жаловались они.
— Ага, мерзкая, как это пойло, — рассмеялся один, хлебнув принесённый эль.
— Никто не стал бы задерживаться здесь в такой холод, если они не идиоты.
— Эрл Хоу вбил себе в голову, а мы выполняй.
— Эй, он не эрл, а тэйрн!
Элисса ошиблась в ноте. Негармоничный звук привлёк к ней внимание людей Хоу.
— Это что тут? Новые лица? — с места поднялся солдат в доспехе из красной стали и направился к девушке с лютней, та продолжала играть, но товарищи рядом видели, как её пальцы едва сгибаются от напряжения.
— Что вы, сэр. Эти менестрели здесь уже полторы недели живут. Просто вы, сэр, их выступления не заставали, — пролепетал тавернщик.
Солдат втянул носом жаркий воздух и сплюнул.
— Да? А мне сдаётся, что эта женщина очень похожа на ту, которую мы ищем. Худое лицо, тёмные волосы, голубые глаза, — Элисса продолжала играть, опустив веки, ей больше ничего не оставалось. — Какого цвета у неё глаза?
Солдат протянул к Элиссе руку, чтобы сдёрнуть с неё капюшон. Все её спутники тотчас напряглись, а мабари был готов наброситься на врага в тот же миг.
— Вам нет нужды их подозревать. Этих менестрелей пригласил я, — раздался на весь притихший зал голос.
