— Кто знает, может, за этим местом Он и впрямь наблюдает, — снова кивнул Дженитиви. — Однако все легенды высказываются довольно туманно и полны метафор, поэтому тут следует читать между строк. Если сказать просто: «Один тип много лет строил храм и мастерил механизмы, которые воткнут стрелы в задницы непрошеным гостям», — никто слушать не станет, — неожиданно засмеялся Дженитиви.
Алистер издал тихий смешок, а Элисса удивлённо посмотрела на церковника.
— Так, — протянула она, — там есть ловушки?
— Точно были, — подтвердил Дженитиви. — Вероятно, за столетия, прошедшие со смерти Андрасте, поколения жителей Убежища уже обнаружили их все и обезвредили, иначе бы они не смогли ходить там сами. Надеюсь, нам повезёт.
Элисса объявила окончание отдыха, и они вошли под своды пещеры. Сначала проход был естественным, но потом появились рукотворные каменные подпорки и ступени. Храм находился прямо в скале, укрытый от любопытных глаз. Не удивительно, что до сих пор его не могли найти. Хотя отчасти это было виной нелюдимых жителей Убежища. Вскоре отряд упёрся в каменную дверь с узким отверстием, вроде замочной скважины.
— Хорошо, что мы одолжили амулет у Эйрика. Я видел такие прежде и, к счастью, знаю, как они перестраиваются в ключи, — Дженитиви вертел амулет, похожий на четырёхлистный клевер, и бормотал себе под нос. — Вот так, здесь повернуть так, затем покрутить вот здесь, и ты уже сам почувствуешь, как это нужно. Готово!
Он вставил сотворённый ключ в отверстие и, помедлив, с внутренним воодушевлением повернул. Дверь Храма тяжело распахнулась перед ними.
Резко пахнуло морозным воздухом. Искристый свет солнца озарял храм и в первый миг после темноты пещеры ослепил глаза. Это удивило. Элисса ожидала увидеть пыльное заросшее паутиной и плесенью тёмное помещение, но взору предстал огромный зал, продуваемый морозными ветрами. Воздушные проходы в самой горе служили и для проветривания, и для освещения, и потому можно было отчётливо разглядеть потрескавшуюся и местами обвалившую каменную кладку стен, разбитые плиты пола и высокий, как само небо, куполообразный резной потолок, подпираемый могучей колоннадой.
— Ох, я бы всё отдал, чтобы увидеть этот храм в его прежнем великолепии! — воскликнул Дженитиви и, позабыв про рану, кинулся изучать барельефы на стенах. Лишь когда его нога болезненно дала о себе знать, учёный чуть не упал и остаток пути нетерпеливо прохромал.
Элисса осматривала зал и чувствовала, будто оказалась в городе исполинов, где каждый узор, завиток, статуя или ступенька исполнены с великой любовью, кропотливостью и почитанием. Словно всё это потрёпанное временем строение предназначено для того, чтобы сюда спустился сам Создатель, лёгким мановением руки вернул дому Андрасте былое величие и сел вместе с ней на небесный трон.
— Текучие небеса Тени! Это… это потрясающе! — оглядывалась по сторонам Винн. Она зажгла белый свет на посохе и подняла его повыше, чтобы осветить все уголки, куда не добралось солнце.
Несмотря на древность времени, храм выглядел ухоженным, но лёд Морозных гор надёжно его сковал. За его полупрозрачным покровом, свисающими сталактитами и гребнем сосулек едва проглядывал потолочный узор. В рельефе на колоннах и стенах залип снег. Зал продували ледяные сквозняки, ветер кружил блестящими снежинками и устилал ими мозаику на полу.
— Этому храму, наверное, тысячи и тысячи лет! — Лелиана с восхищением рассматривала убранство.
— Да, — протянул Дженитиви. — Стоит только стряхнуть снег и лёд, сразу можно увидеть следы былой красоты. Ох, десятки лет поисков!
— Брат Дженитиви, — напомнила о своём присутствии Элисса. — Нам ведь нужно дальше?
— Простите, что? А, ну да. Прошу прощения, я увлёкся, — улыбнулся учёный и, едва наступив на больную ногу, снова вспомнил о своей ране и поморщился. — Тебе нужно идти прямо к вершине. Вон, я вижу лестницу.
— Там что? Жаровня? Такая большая.
— О да… боюсь, та самая.
— О чём вы?
— В те редкие моменты, когда мне позволяли походить по комнате, я углядел в одном из ящиков одну любопытную бумагу. Кажется, это был результат чьих-то исследований храма. В них говорится, что в храме наверху лестницы есть жаровня, в которой приносили себя в жертву последователи Андрасте. Жаровня зажигалась от священной свечи, пламя которой пришло от негасимого огня, в котором сгорела сама Андрасте, по крайней мере, так говорят легенды. Избранный послушник несколько недель постился, не ел и не пил ничего, кроме воды, и, когда он был, наконец, готов, то брал в рот безупречную чёрную жемчужину и вступал в огонь.
— Жемчужину?
— Да, в древнем Тевинтере чёрные жемчужины наделялись магическими свойствами. Считалось, что такая жемчужина способна не дать душе пройти через Завесу, если держать её во рту в момент смерти. Таким образом, послушники Андрасте отдавали себя вечному пламени, становились прахом и возрождались в виде духов, чтобы защищать Божественную Невесту Создателя.
— Жуть, — поёжился Алистер.
— То есть вы хотите сказать, что эти… духи праха могут быть до сих пор здесь? — уточнила Элисса.
