— О том, что тебе ответили. Серые Стражи призвали союзников на войну против Мора, а те предпочитают бежать от битвы подальше.
— Не нам их судить.
— Почему же?
— Осуждение не принесёт ни мира, ни союзов, ни побед.
— Настоящие воины никогда не избегают сражения. Если бы воин из моего народа бежал от битвы, то опозорил бы этим себя и свою родину, и его ждала бы казнь.
— Ты говорил, что тебя бы тоже казнили, если бы ты вернулся на родину без меча. Но разве ж только за это ты заслуживал казни?
Прежде чем Стэн успел ответить, он почувствовал сзади шевеление. Стэн протянул руку за спину и вытянул за уши непрошенную зверушку, и тихо выругался на родном языке.
— О, вот ты где! — оказалась рядом Лелиана. — Спасибо, что нашёл его, Стэн!
— Я не искал.
Лелиана забрала из рук Стэна нага и почесала питомца за ушком.
— Кажется, Шмоплзу ты понравился, — рассмеялась она. — Не то что Огрен. Я понимаю, что в Орзаммаре некоторые… используют нагов по другому назначению, но ведь Шмоплз это Шмоплз, а не еда!
— А по-моему, он выглядит точь-в-точь как еда! Это тебе любой гном скажет! — послышалось в полутьме с другого конца лагеря вместе с громкой отрыжкой от выпитого.
Лелиана грациозно присела к костру на разложенное одеяло, посадила нага рядом и достала из дорожного мешка лютню. Стэн закатил глаза и еле слышно проворчал. Нет, он был не против музыки, просто носить с собой в битву не только бесполезное животное, но и музыкальный инструмент не видел смысла… если только ударить этой лютней по голове порождение тьмы, но для этого лучше годился меч или булава. Стэн забрал от костра сапоги и ушёл к своей палатке, подумывая зарисовать руины эльфов, которые видел сегодня. Нет, пергамент и сангина занимают меньше места, чем бренчалка и живой гномий деликатес. Лучше бы бывшая монахиня взяла с собой печенье.
Элисса проводила молчаливым взглядом Стэна, который что-то бормотал себе под нос.
— О чём ты поёшь? — спросила она Лелиану, прислушиваясь к тонким звукам струн и тихому мелодичному голосу.
— Эту песню я выучила ещё в Орлее. Она про эльфов. Там поётся, что мы должны быть милосердны к тем, с кем когда-то воевали бок о бок. И вот бы снова возродить старые союзы.
Элисса притихла на минуту и посмотрела в сторону деревьев, не поворачивая головы.
— Можешь спеть погромче?
— Насколько громче? — улыбнулась Лелиана, явно понимая, куда клонит Элисса.
— Не слишком. Думаю, нас и так слышат.
Сострадание для эльфов, что с нами шли сквозь пламя,
Для союзников Андрасте против армии империи.
Как нам заплатить союзам, что в страхе мы предали?
Угрожаем страданием, и нет к нам доверия.
Мы можем сочувствовать, лишь сомнения долой,
Сплотятся малые силы и силой станут стальной,
Когда хрупкий союз снова станет скалой.
Хрупкий союз снова станет скалой.
*
Утро через день выдалось ясным. Взошедшее солнце пригревало сквозь листву. Лес встречал журчанием ручьёв, запахом влажной земли и бодрящей хвои. Свежий воздух приятно холодил лёгкие. Низкие ветки деревьев иногда задевали головы, обдавая влажной прохладой. Капельки росы серебрились на молодых травинках под ногами.
Стражи прождали вестей от эльфийских охотников целый день, но никто не вернулся. Хранитель сказал, что послал их в лес более недели назад, и они должны были дать о себе знать, если ещё живы. Однако отправлять ещё кого-то из соплеменников на поиски отказался и запретил сородичам покидать лагерь.
Когда же и на следующее утро ничего не изменилось, Элисса сама подошла к Хранителю и предложила поискать охотников. Затриана это весьма удивило, он был твёрдо уверен, что долийцы одни в своих бедах, и остальному миру до них нет никакого дела. Впрочем, эти отношения с миром были взаимны, и Хранитель ничего не обещал взамен, если только Серые Стражи и впрямь помогут снять проклятие с его соплеменников.
— Вы можете подробнее рассказать об оборотнях?
— В истории Ферелдена были времена, когда эти земли кишели оборотнями. Духи из Тени вселялись в волков и других животных, порождая чудовищ. А потом люди пошли на них войной и истребили всех оборотней. Правда, — Затриан безрадостно усмехнулся, — не стоит сомневаться, что шемленские предания изрядно привирают на сей счёт.
— Флемет рассказывала мне о тех временах, — вмешалась Морриган, — когда землю заполонили стаи обезумевших, одержимых волков. Это было ужасное время, и оно миновало давно.
— Но оборотни ещё остались в этих местах, — возразил Хранитель. — И то, что происходит сейчас в лесу Бресилиан, тому доказательство.
— Но почему тут оказалось столько духов, способных вселяться в животных? — спросила Элисса.
— Этот лес не всегда был таким. Тут повсюду руины, и, несомненно, это место знало много битв и крови. Когда происходит столько смертей, Завеса, которая отделяет наш мир от мира духов, истончается, и духи проходят в наш мир. Они вселяются и в живых, и в мёртвых и творят безумные вещи.
— Состояние эльфов не похоже на одержимость духами. Здесь что-то другое, — задумалась Винн.
