— Коутрен, отойди.
Треск факелов. Скрежет доспехов в тенях. Солнечный свет играет на клинке. Давняя встреча. Справедливость. День назначения. Гордость. Защита. Служение родной земле. Мысли ранят сердце.
Никогда не думала, что исполнять долг так… горько.
Хватка разжалась. «Летний меч» со звоном упал на каменный пол. Ладони прикрыли глаза.
— Лучше бы я погибла при Остагаре и не видела всего этого! — Коутрен отошла в сторону и отвернулась. — Остановите его, Серые Стражи. Не дайте ему предать всё, что он когда-то защищал и любил… — и тут же опустилась на одно колено. — Но молю… пощадите его. Логэйн — это душа Ферелдена, без него нечего будет защищать.
Никто не ответил Коутрен, и она на коленях со слезой на щеке и опущенным взглядом смотрела, как мимо мелькают тени тех, кого она своими руками пропустила к Логэйну.
***
Тронный зал Ферелдена не был помпезным. Массивные стены могли выдержать осаду, в них редко проводились пышные балы. Гобелены со сценами охоты лишь кое-где прикрывали суровый камень. Окна, расчерченные угловатыми узорами, проливали свет на левую сторону зала. Правую с галереей на втором этаже освещали факелы. Под высоким сводчатым потолком на деревянных узорчатых балках сидел залетевший в окно ворон и смотрел вниз на пестреющие знамёна.
Королевское знамя по-прежнему висело над пустым троном, а на балюстрадах раскинулись гербы знатных семейств — всех, кто был достаточно родовит и обладал властью вершить судьбу Ферелдена. Многие пришли в доспехах с мечами, луками, булавами и палицами. Были и те, кто явился налегке в ярких дворянских одеждах, демонстрируя на открытых руках фамильные печатки, но за спинами и этих господ стояла личная стража, согласно приказу, готовая ко всему.
Здесь на Собрании земель должно всё решится.
Эрл Эамон стоял у балюстрады в доспехах цвета красноватых гор Редклифа. Могучий меч и надёжный щит были при нём, словно он пришёл на битву.
— Лорды и леди Ферелдена, — обратился он ко всем. Те, кто ещё стоял внизу, подняли головы, другие подошли поближе. Эамон начал Собрание. — Вы уже знаете, для чего мы собрались и что нам предстоит сообща решить. Движимый страхом перед Орлеем, тэйрн Логэйн Мак-Тир вынудил бы нас отказаться от наших свобод и традиций в угоду своих интересов. Война друг с другом опустошила нашу страну. Тэйрн Логэйн толкнул нас на этот путь, когда самовольно захватил трон в обход наших законов. Должны ли мы доверять ему свою судьбу и жертвовать всем хорошим, что есть в Ферелдене, ради его замыслов?
Внизу одобрительно закивали, иные даже захлопали в знак горячего согласия, но все одобрения были в миг приглушены размеренным показным хлопаньем ладоней в сильверитовых латных перчатках.
— Хорошее представление, Эамон. — Тэйрн Логэйн медленно прошёл по залу и остановился у ступеней, ведущих к трону. — Но знаешь, оно никого не тронуло. Ты можешь отвлекать внимание громкими словами о традициях, а сам тем временем попытаешься посадить на трон марионетку, — Логэйн обвёл рукой собравшихся. — Это всем известно.
Эамон нахмурился. Несомненно, Логэйн не сдастся без боя, где бы тот ни происходил — в поле на оружии или в дворцовых залах. Хищный, как у ястреба, взгляд готов был метнуться к любому и заставить его молчать. Но сейчас всё иначе. Тэйрн Логэйн больше не был всесилен.
Эамон не стал говорить про Остагар. Ни у кого не было доказательств мотивов Логэйна, лишь сам факт того, что он отвёл войска в самый нужный для короля миг… и об этом все уже знали. Логэйн может обращаться к прошлому, к дружбе с Мэриком, к своим заслугам… и страхам, но его нынешние преступления сбросят его с вершины, увенчанной славой Героя реки Дэйн. Оставалось дождаться Алистера и Элиссу.
— Во главе Ферелдена не будет марионеток. Будет законный король, который поведёт нас в битву с порождениями тьмы.
Логэйн хотел ответить Эамону, но уловил сквозь толпу движение, и устремил свой взгляд туда.
— В самом деле? Тогда, может, Серые Стражи скажут, как орлесианцы отнимут у нас страну? Соизволят послать сюда войска или просто отдадут приказ через этого якобы принца?
Алистер на это промолчал. Он всегда был терпелив к оскорблениям собственной персоны. Он бы мог позволить себе в ответ колкость, как делал всегда, но Логэйн не тот противник, с которым бы это сработало.
— Ну, а ты? — тэйрн кивнул в сторону Элиссы. — За сколько ты продала честь ферелденца?
— Хватит говорить об Орлее, тэйрн Логэйн, — спокойно ответила Элисса.
Как и Алистер, она не стала отвечать на выпад. Тэйрн Кусланд никогда не отвечал. Он был прям, как клинок, и смотрел в самую суть, не размениваясь на мелочи взаимных оскорблений. Его герба сейчас не было на балюстраде. Их место под сводами галереи пустовало. Но Элисса сама принесла выбитый в серебре лавровый венок на своих доспехах. Ныне Элисса Кусланд представляла свой Дом.
Но Логэйн не собирался легко её отпускать. Эамон был непреклонен и опытен. Алистера Логэйн легко задавит — так он думал, а потому следовало добить ту, чей голос ещё мог звучать.
