– Смирно! Что за шум?! – гаркнул, подходя, Вешин. – Кому чего не нравится тута?! Кто самый умный?! А ну называй себя! – Вмиг у повозок стало пусто. – Ну вот, а то пришли, орут, скандалят, понимаешь! Аверьян, пока Епифан Наумыч не поправится, ты за старшего по провиантской части. Построже будь, а то махом на шею сядут! Не жди, плетнями начинай ограждаться. Мало их, так ещё навяжите, у реки вон лозы целые заросли. Тимофей, а ты посты прямо сейчас выставляй. Видишь, какая здесь сутолока?
– Пётр Гордеевич, драгунам коней нужно сначала обиходить, потом уж часовых выставлю, – откликнулся тот.
– Успеется, по очереди обиходите, – не согласился интендант. – Пока такая суматоха творится, самое время всем показать, что тут порядок имеется, а то казённого добра недосчитаешься, под шумок всё горлопаны утянут.
Целый день прошёл в беготне и сутолоке, наконец, всё пришло к определённому порядку, и уже вечером подле костра Гончарову удалось скинуть сапоги и вытянуть ноги.
– Каша, вашбродь. – Клушин поставил на полог глубокую, парящую горячим варом миску. – На сале сготовлена. Коли пресно вам покажется, то солью и перцем приправьте. – Он положил рядом два матерчатых узелка.
– А перец-то откуда? – поинтересовался Тимофей. – Вот же в прошлый раз ещё не было?
– Да так, нашлось маненько, – замялся дядька.
– Степанови-ич, так откуда? – спросил с нажимом Тимофей.
– Да у казаков выменял, – ответил тот, махнув рукой. – Ну вы же тот кинжал дели, которого у телеги закололи, выбросили? Ну вот, а я его подобрал. Ну а чего, обозные бы утащили. А так вот и перец, и кумган[14] хороший выменял. В хозяйстве всегда ведь пригодится. А вы же ещё и умываться любите.
– Понятно, – произнёс, улыбнувшись, Тимофей. – Сам-то когда ужинать будешь?
– Да я уже в артели у Чанова поел, – отмахнулся Клушин. – Вы кушайте, кушайте, хлеба, жаль, нет, одни сухари только. Обещают с завтрева по полкараваю на рядового и по целому на господина офицера в сутки выдавать. Провиантские уже и опару поставили, и полевую печь сладили, говорят, что к завтрашнему ужину хлеб выпекут, ну а к обеду пресные лепёшки.
– Про бой знаю, – принимая на следующий день рапорт, сказал полковой квартирмейстер. – Пётр Гордеевич тебя похвалил, говорит, хоть и ершистый Гончаров, а офицер расторопный. Потому, дескать, и отбились от дели. Как это они только так далеко в тыл к нам от валов зашли? Странно. Обычно ведь стараются не отрываться от основного войска, а оно у турок сейчас в Силистрии и Базарджике, ну и около Шумлы, само собой. Так, ладно, глядим потери: один убитый драгун, Струнин, двое раненых, Демченко и Наседкин, – выхватил он строчки из рапорта. – Военное имущество не утрачено. Уничтожено в бою около трёх десятков всадников дели. Хм, а у провиантских в рапорте четыре с половиной десятка значилось. Это чего, львиную долю из них вы, что ли, получается, положили?
– По моим подсчётам, так и есть, господин майор, – тряхнув головой, уверенно заявил Тимофей. – Охранный взвод первый удар подготовленным принял и, устояв, потом ещё хорошо турок пострелял.
– Ну ладно, это, в общем-то, сейчас и неважно, – произнёс квартирмейстер. – Их превосходительству уже на утреннем докладе отрапортовали, что объединённый кавалерийский обоз от нападения неприятеля отбился. Он две сотни казаков за вал отправил, чтобы они всю местность там прочесали. Ну а тебе, прапорщик, – благодарность от командования полка.
– Рад стараться, господин майор! – вытянувшись по стойке смирно, гаркнул Гончаров. – И это, мне бы людей на замену.
– Каких таких людей? – Зорин оторвал взгляд от бумаги.
– Ну трое ведь в бою выбыли, а у нас часовыми выставлять народу не хватает. Хоть убыль пополнить, Я-яков Ильич? – протянул просительно Тимофей.
– Да какие ещё люди, Гончаров? – вздохнув, проговорил устало квартирмейстер. – Людей теперь до самой середине зимы можно вообще не ждать. Это пока запасной эскадрон под Киевом новых рекрутов обучит и к нам пришлёт. Пока они сюда доедут да в строй встанут. Неужто не понимаешь, Тимофей?
– Понимаю, господин майор. Только вы ведь сами сказали – со всем тщанием охранную службу полкового интендантства нести. А как же это без людей?
– Всё, Гончаров, всё, иди уже, – отмахнулся тот. – Скоро большие бои начнутся, так и вообще вас всех по эскадронам раскидаем. Казаков будем для охраны просить.
– Скорее бы тогда уж раскидали, – проворчал Тимофей, отходя от полкового квартирмейстера.
– Тимка, Тимох, привет! – Марков осадил коня у отвязывавшего поводья прапорщика. – Ты чего у штабного шатра ошиваешься?
– За треть расписывался, – ответил Гончаров. – Иди, пока Яков Ильич все деньги не раздал.
– Да ладно?! – воскликнул тот обрадованно. – Подержишь пока коня?! – И передав поводья, поспешил к штабному шатру. Не дойдя до него каких-то пару шагов, он остановился и медленно развернулся. – Ну и сволочь же ты, Тимоха! Разве можно такими вещами шутить? А если бы я и правда зашёл у полкового квартирмейстера жалованье просить?
