– Пока хватит. Если полезут, тогда все, сколько у нас есть, нужны будут. Много обозных побили?
– Десятка три уж точно, – вздохнув, ответил Вешин. – Кадилина ранили, лежит там, бедолага, стонет. Ладно, занимайся, Тимофей, побегу я. Лекаря уже раненых начали обихаживать. Если что – ты кричи, все на помощь придём.
– Помощнички, – процедил, забивая молотком пулю в ствол штуцера, Блохин. – Подоспели бы сразу – и эти бы внутрь не прорвались.
– Да-а, удачно отделались, – произнёс, оглядываясь, Гончаров. – Байрака[13] три точно тут было, а может, и того больше. Чанов! Иван! – крикнул он унтер-офицеру. – Возьми своё отделение и пару десятков обозных, покажи им, где костры разложить перед телегами. Лучше подальше, чтобы у нас отсюда хорошо подступы видны были. И подстреленных заодно проверь, только осторожно, чтобы не пырнули никого!
– Понял, ваше благородие, – отозвался тот. – Ты, ты и ты бегом за дровами! – начал он командовать. – И вы трое тоже бегите! Блохин, Смирнов, берите своих, выходим проверять подступы!
По приказу Гончарова оборону лагеря перестроили. Все повозки теперь были выставлены во внешнюю линию, а в центре лагеря соорудили ещё одну полевую крепость, в которую поместили раненых. Дели не было видно, и, разделив людей на три смены, вторую половину ночи даже удалось поспать. Наутро смогли посчитать все трупы неприятеля. Полтора десятка тел было внутри лагеря, ещё около трёх десятков снаружи. Обозы двух полков потеряли девятнадцать человек убитыми и шестнадцать ранеными. У Тимофея погиб один драгун и получили ранения двое.
– Ни одного языка не взяли, – сокрушался Чанов. – А говорят «безумные». А вот же, никого из своих не бросили, получается, всех подранков с собой увезли. Теперь и не узнаешь, как они у брода оказались. А ведь были подранки, мы в кустах и кровь, и кровавые обрывки приметили.
– Да уж, вояки отчаянные, – произнёс, седлая Янтаря, Тимофей. – Выучки только не хватает и оружие плохое, треть ран от их стрел. Но вчера нам и этого бы хватило, если бы не Лёнька и уланы.
– Ты не перехвали только его, Иванович, – заметил, усмехнувшись, Чанов. – Сам же Блохина знаешь, махом свой конопатый нос задерёт.
Когда совсем рассвело, уланы объехали ближние окрестности, неприятеля нигде видно не было, а вскоре к речке подошёл обоз сразу из двух пехотных полков. Охраняла его полная сотня казаков. Пристроившись к нему, продолжили свой путь и стародубовцы с чугуевцами.
– Римского императора, который приказал эти валы насыпать, Траяном звали, его именем их и окрестили, – объяснил, кивая в сторону древних укреплений, Тимофей.
– А сколько же им лет-то? – спросил ехавший позади Ярыгин. – Вона как кустами и деревьями заросли.
– Больше полутора тысяч, может, тысяча шестьсот, а может, даже и тысяча семьсот, я точно не помню, – ответил прапорщик.
– Да ладно! – воскликнул Стёпка удивлённо. – Это чего они, совсем, что ли, такие древние? Вот это да-а, и ведь до сих пор над всеми окрестностями высятся!
– На со-овесть в старину здесь строили, – уважительно протянул Чанов. – Не то что сейчас. Авна с глиной намешают, слепят из этого стену, глядь, а лет через пять она и рухнет.
– Ну ты и сравнил, Ильич, римля́н с валахами, – хохотнул ехавший рядом с командиром Блохин. – Это всё одно ведь, что деревенскую кобылу с орловским рысаком равнять. Римля́не – это сила. Весь мир, когда-то покорили, ну окромя нашей Рассеи, конечно. Так ведь, Иванович?
– Так, Лёнька, – мотнув головой, с усмешкой проговорил Тимофей. – Не дошли до нас римляне, здесь валами оградились.
Огромная, растянутая колонна медленно втягивалась в раскинутый у древних укреплений лагерь. Длинные ряды выцветших на солнце солдатских парусиновых палаток соседствовали с огромными генеральскими и штабными шатрами. Виднелись островки с интендантскими повозками, орудиями и артиллерийскими передками. Всюду царила суета, шагали воинские команды, скакали куда-то казачьи сотни и эскадроны кавалерии, бежали вестовые.
– Стародубовский драгунский вон там около речки расположился, – рассказывал, показывая старшим над обозами, дежурный майор. – Чугуевский уланский с ним рядом, а вот Орловский и Новгородский мушкетёрские полки, они прямо у Карасу будут, в полверсте от этого села.
– Обоз пришёл! – разлетелась весть по эскадронам.
Не успели ещё выставить надлежащим порядком повозки, как к ним потянулась вереница служивых с мешками.
– Рано! Рано ещё! Куда прибежали?! – отгоняли их интендантские. – Никакой команды не было ничего выдавать! Вот начальство решит, сколько и чего причитается, тогда и придёте!
– Три дня на одних сухарях! В торбах овса не осталось! – волновались те. – Тянетесь как червяк по навозу!
