Два десятка стволов изготовившихся к стрельбе драгун послали свои пули в подскакивающих дели. Секундная заминка – и Блохин, каким-то чудом не распоров кобыле брюхо о колья, проскочил внутрь лагеря.
– Заряжай! – надсадно кричал, орудуя шомполом, Тимофей. – У кого пуля в стволе, бей!
Ещё пара десятков, в основном из подоспевших обозных, разрядили свои ружья в неприятеля. Не зря дели носили прозвища «сорвиголовы, безумные, отчаянные», часть из них понеслась прямо к телегам, несколько попытались на них даже соскочить. Большая часть, горланя, поскакала в обход, осыпая лагерь стрелами и пулями из пистолей. Отряд в три десятка всадников, подбадриваемый своим командиром, ринулся вслед за ускакавшим русским драгуном в проход. Сразу два коня напоролись на установленные колья, ещё один, калечась, сбил ёж. Ломая ноги и подмяв своего всадника, упал с визгом захлёстнутый растянутой верёвкой четвёртый. И только около десятка пролетели в проход.
– Бам! – разрядил мушкет в упор Очепов. – На! – И вогнал штык в бок ещё одному всаднику.
Подскочивший дели уже занёс саблю, чтобы рубануть его, и Фрола спас Струнин, драгун из отделения Сыткина. Выскочив из-за телеги, он каким чудом успел подставить ствол мушкета, и острая сталь проскрежетала в какой-то пяди от рыжей головы.
– Хресь! – Ещё удар – и, заливаясь кровью, упал на землю спаситель Очепова.
Заряжен. Тимофей бросил под ноги шомпол и, вскинув мушкет, выстрелил в заскочившего на повозку дели. Тяжёлая пуля, выпущенная в упор, откинула его назад, а на телегу лезло ещё двое.
– Бам! – хлопнул пистоль, и рядом с Гончаровым повалился на землю обозный. – Хэк! – Тимофей выбросил вперёд ствол ружья, и надетый на него штык пробил насквозь горло стрелку.
– Ия-я-яу-у! – с каким-то диким криком на него спрыгнул с телеги обёрнутый в звериные шкуры турок. Сцепившись, они покатились с ним по земле. Кривой кинжал резанул щёку, и эта боль, казалось, придала сил. Отодвинув своим предплечьем занесённую с клинком руку противника, Тимофей перевернул его и, подмяв, выхватил из поясных ножен каму. Кавказский кинжал с хрустом вошёл в грудь дели. Ещё один удар, ещё.
– Вашбродь, сдвинься! – В уже неподвижное тело вошёл штык Клушина.
– Всё, Степанович, готовый, – произнёс, смахивая со щеки кровь, Гончаров.
В лагере стоял вой, десяток прорвавшихся в него дели натворили дел, рубя обозных. Но подкреплений для них не было, защитники внешнего периметра, приняв самый первый удар, смогли устоять, и в мечущихся перед повозками всадников летели пули. Всего дюжина русских уланов, выскочивших из сумерек с атакующим кличем, решила исход боя. Турки, не зная истинной численности нападающих, дрогнули и, настёгивая коней, понеслись прочь от лагеря.
– Бам! Бам! Бам!
После того как добили прорвавшихся внутрь, стихли выстрелы, и стали слышны стоны и крики людей, ржание и визг покалеченных коней.
– Всем зарядиться! – отряхивая фуражную шапку, скомандовал Гончаров. – Ждём! Никто с позиции пока не уходит! Обозные, всем разобрать ружья – и к телегам! Привести оружие к бою! Сколько раз можно вам говорить – оружие разобрали!
Прошло немного времени, и сотня нестроевых присоединилась к защитникам периметра.
– А я двоих срубил! – подскакав, возбуждённо прокричал Лёнька. – Они за мной в проход, а внутри сутолока, обозные мечутся, орут, те их рубят. Я развернулся, сначала одному саблей по башке, а потом и второму спину просёк. Иваныч, ты чего, ранен?! У тебя весь мундир в крови, и с щеки течёт!
– Царапина, – отмахнулся Тимофей. – Ты откуда за собой их притащил, Блохин?! – спросил он, нахмурив брови. – Настрелялся, называется, на нашу голову! А если бы мы вагенбург не успели выставить?
– Чего это я их притащил? – пробормотал тот, слезая с коня. – Я, можно сказать, спас всех тута. А если бы они ночью на лагерь наскочили, когда здесь только одни караулы бодрствовали? А если бы спешились и всем скопом бы на повозки бросились? Вот точно бы тогда всех посекли.
– Хм, тоже может быть, – хмыкнул, качая головой, Тимофей. – Где ты их нашёл-то всё-таки, Лёнька?
– Да недалеко, в трёхстах саженях отсюда, там, ниже по течению. – Тот махнул рукой, указывая направление. – Кобылка их почуяла. – Лёнька погладил ласково лошадь. – А они-то все наготове были, в сёдлах сидели и ждали. Это вам не лагерем у речки стоять и отдыхать, господин прапорщик. Значит, у них уже худой умысел тогда был. А против кого, если мы тут только одни с ними рядом?
– Ладно-ладно, молодец, – похвалил его Гончаров. – Хорошо, что из пистолей стрельнул, мы так и поняли, что ты об опасности предупреждаешь, изготовились.
– Ну вот, а то сразу браниться, – с довольной улыбкой сказал друг.
– Что, Гончаров, отбились?! – подбегая, крикнул интендант.
– Отбились, Пётр Гордеевич, – подтвердил тот. – Только гарантий никаких нет, что они ещё не полезут. Поэтому с позиций сниматься людям никак нельзя, а лучше бы их ещё укрепить.
– Всё правильно, Тимофей, всё верно, – согласился тот. – Ты давай командуй здесь сам. Люди ещё нужны?
