– Жаль, – вздохнув, произнёс огорчённо Чагин. – Лучше бы ты его пристрелил, а то получай теперь препон в карьере из-за этой кляузы в послужном списке. С ней тебе и подпоручика чин не выслужить.
– Ну не знаю, вся бумажная канитель ведь через полкового квартирмейстера проходит, под его, так сказать, недремлющим оком, – проговорил задумчиво Делицин. – Надо бы поговорить с Яковом Ильичом, так-то он человек неплохой, сам из строевых чинов ведь в штабные вышел. У меня когда-то эскадронным командиром был. А вообще, братцы, скажу вам по секрету, и вы никому ни гугу, сказывал он вчера, что и корпусной и даже армейский штабы бумаги в Санкт-Петербург готовили. За Базарджик, может статься, и награды, и хорошие премиальные всем будут. Ну а кого-то, глядишь, и с новым чином можно будет поздравить, да, Игорь? Сколько уже в подпоручиках?
– Четвёртый год пошёл, – ответил тот, разведя руками. – Вот как раз перед Дунайской кампанией и представили.
– Ну вот, пора бы и дальше двигаться, – заметил Делицин. – Парамоха, осталось там чего?! – крикнул он денщику.
– На самом донышке, ваше благородие, – ответил тот. – Чуть-чуть плещется. – Он потряс флягу.
– Доливай всем! – велел, махнув рукой, штабс-капитан. – Гончарову два булька, а то он опять всё выкашляет. Остальное всё поровну дели, а уж потом спать пойдём.
Десятого июня к лагерю корпуса генерал-лейтенанта графа Каменского Сергея Михайловича подошли основные силы Дунайской армии под командованием его младшего брата генерала от инфантерии Каменского Николая Михайловича.
Одиннадцатого июня в шесть часов утра после молебна русские войска, разделившись на три большие колонны, двинулись из своего лагеря на расположенные у Шумлы высоты. На них виднелась масса неприятельской пехоты и кавалерии.
– Не хотят турки высоты отдавать. – Делицин кивнул на густые толпы противника. – Похоже, жаркий сегодня денёк будет.
– Яков Ильич вчера на большом командирском сборе сказывал, что эти высоты – они словно ключ к крепости, – пояснил стоявший рядом со штабс-капитаном Копорский. – Возьмём их – и свои батареи наверху выставим. А потом можно будет и правильную осаду вести. Войск у визиря здесь много, провиант с фуражом быстро закончится, вот и сдадутся турки. Лишь бы обложить их хорошо, а вот здесь и есть закавыка, вся южная и юго-западная сторона в сильно поросших лесом горах, и как там оборону строить – совсем даже непонятно. Ну да об этом будем потом думать, пока же турок с высот нужно сбросить.
От группы всадников в широкополых генеральских шляпах, окружённой свитой и охранной сотней, донёсся звук трубы, а из пехотных порядков ударили дробью десятки полковых и ротных барабанов. Три растянутых по фронту русских каре под эти звуки пошли мерной поступью вперёд.
– По-олк, шаго-ом! – прокричал Фома Петрович. – Дирекция – прямо! Держим дистанцию, следуя между колоннами!
– Эскадрон, прямо! – послышались дублирующие команды офицеров.
– Взвод, прямо! Шеренги равняй! – рявкнул Тимофей, оглядывая своих драгун.
Русская кавалерия, удерживая дистанцию между пехотными каре и прикрывая их фланги, медленно двинулась в сторону высот. А на них уже поплыли облачка дыма от пушечных выстрелов. Турецкие канониры, не дожидаясь подхода русских на убойную дистанцию, повели загодя артиллерийский огонь.
– Волнуются турки! – крикнул, всматриваясь в даль, Блохин. – Зазря только порох жгут.
– Это они так себя ободряют, Лёня, – ответил Тимофей. – Ничего, сейчас наши им всыпят.
Дюжие артиллеристы, облепив полевые и полковые пушки, катили их, стараясь не отстать от пехоты. На высотах послышался рёв многих тысяч глоток, огромная толпа янычар вдруг ринулась с криками на центральное русское каре генерал-лейтенанта Левиза, неприятельская конница же попыталась его обойти и ударить в левый фланг. Генерал-майор Войнов, видя угрозу, отдал приказ к атаке.
– Наступление россыпью! – выдували сигналы уланские, драгунские и казачьи трубачи. Четыре конных полка ринулись под трубные сигналы в атаку.
– Ура-а! – нёсся в сторону конной массы Тимофей. – Руби их, братцы! Круши!
Передовые байраки турок уже завязли в бою с развернувшимися пехотными батальонами, и в это время на сипахов обрушилась с фланга русская конница.
