– Хорошая вещь, хоть и неуставная, – произнёс задумчиво майор. – Ладно, поезжайте к себе, сегодня дела вам больше не будет, а вот завтра ещё, пожалуй, тебя со взводом возьму. Нужно будет стык с корпусом генерал-майора Маркова получше прорисовать.
Девятнадцатого июня фланкёры эскадрона Копорского опять выезжали для охраны полкового квартирмейстера. В этот день даже случилась перестрелка с разъездом турок. Сипахи сами не ожидали никого встретить на этом заросшем деревьями и кустарником холме. Первыми их заметили из охранения отделения Чанова. Три драгуна разрядили свои мушкеты и оттянулись назад к основным силам. В ответ им хлопнуло несколько выстрелов, и по кустам, за которыми мелькали фигуры вражеских всадников, ударили два десятка ружей. Турки ретировались, и на месте боя фланкёры обнаружили два трупа.
– Молодцы, Гончаров! – похвалил прапорщика Зорин. – Умело действовали. Доложу при случае полковому командиру. Всё, со съёмками у нас закончено. Больше вас дёргать пока не буду.
На следующий день после ужина Тимофея отозвал от костра Делицин.
– Прогуляемся, проверим, как караул на выпасе коней смотрит?
– Прогуляемся, господин штабс-капитан, – согласился Гончаров.
– Сегодня я в штабе у Якова Ильича был, – поведал шагавший рядом Делицин. – Хвалил он тебя, говорит, что если не убьют, то со временем его заменишь. Ну, это-то ладно, будем живы – не помрём. Ещё кое-что он мне сказал. У тебя ведь в послужном формулярном списке, в графе «был ли в штрафах», нехорошая запись одна имеется, помнишь, говорили мы как-то про неё?
– Помню, Дмитрий Павлович, – кивнув, произнёс негромко Тимофей.
– Ну так дополнили её, – сообщил Делицин. – Совсем даже по-другому всё там сейчас выглядит, прямо не как грубый штрафной проступок, а чуть ли не как правильный, ну уж точно не такой греховный, как ранее. Видишь, как важно с нужными людьми знаться? Цени!
– Спасибо вам, Дмитрий Павлович, – сказал с благодарностью Гончаров.
– Да это не только мне спасибо, а больше Якову Ильичу, – заметил тот. – Благоволит к тебе квартирмейстер, даже в наградные списки за крепость Базарджик включил. Так что, господин прапорщик, причитается с тебя! – И, рассмеявшись, хлопнул Тимофея по плечу.
– С превеликим удовольствием, господин штабс-капитан! – воскликнул Гончаров. – Когда прикажете?
– Но-но! – Тот погрозил ему пальцем. – Пока не время, Тимофей. Вот из похода на зимние квартиры встанем, тогда уж. А пока война. И когда уже эта Шумла сдастся? Поговаривают, что у турок в крепости голод начинается, запасы же только на один гарнизон закладывались, а тут целая полевая армия в неё спряталась.
Двадцать первого июня в знойный полдень раздался тревожный напев трубы. По поступившему сообщению от казачьего полка, прикрывавшего южную сторону, их разъезд натолкнулся на охранение большого обоза турок, выходившего в сторону Бургаса.
– Несколько алаев его прикрывают, – пояснял командирам взводов Копорский. – Похоже, турки решили большими силами на фуражировку выйти. Малые партии-то их казаки быстро перехватывали.
– Видать, совсем в Шумле с провизией худо, – предположил Назимов. – Не зря который уже день битых коней с поля под обстрелом забирают. Голодают османы.
– Вот и сдались бы, – проворчал Делицин. – Чего же упорствуют? Им главный Каменский почётную капитуляцию предложил, знамя, даже личное оружие разрешил при себе оставить, только ты из крепости уходи. Так нет ведь, ни в какую не соглашаются.
– Султан пообещал каждому башку срубить, кто крепость покинет, – пояснил Копорский. – И семьи их извести. Вот и упорствуют. Всё, господа, по коням, сигнал к выходу! – бросил он, заслышав звук трубы. – Эскадрон, в походную колонну по четверо!
Донской казачий полк вместе с уланским и драгунским бросились в погоню за обозом турок. Около трёх часов пополудни следующая передовым дозором казачья сотня подле большого болгарского села натолкнулась на заслон сипахов. Не вступая в прямое столкновение с неприятелем, казаки, кружась около, постреливали из своих карабинов.
– Никак станичники с турками сцепились? – вслушиваясь в отзвуки дальней стрельбы, произнёс Блохин. – Ну вот же, вот, ружейная россыпь пошла.
– Да это копыта стучат, Лёнька, – отмахнулся ехавший рядом Чанов. – Не выдумывай, до села ещё несколько вёрст, вместе ведь в дозорах к нему подъезжали.
– Оружие оглядеть! – рявкнул Тимофей. – Подтянулись в колонне! – И, открыв полку замка на мушкете, проверил затравку и кремень. – У Лёньки слух как у совы. Забыли?
Глядя на командира, защёлкали замковыми крышками на ружьях и остальные драгуны. Руки ощупывали винт курка, откидывали полы вальтрапа, обнажая рукояти пистолета, проверяли, легко ли выходят клинки из ножен. Каждая мелочь в бою могла стоить жизни, уж это они знали не понаслышке.
– Гляди-ка, а ведь и правда стреляют. – Ехавший за прапорщиком Лихачёв вскинул голову. – Во-во, слышь, опять бахают. Ну ты, Леонид, и даёшь! Истинный слухач.
– Аллюр в галоп! – донеслось от командующего авангардом подполковника Салова. – Быть готовым развернуться в линии!
