«Марк сказал, что караульная смена по пять человек. Где же остальные? – думал, пытаясь разглядеть в темноте берег, Тимофей. – Правее костра и позади, возле самой протоки, по его словам, ворот с натянутым на него канатом. Может, как раз возле него часовые стоят? Чуть-чуть левее костра на берегу два шатра. Один для отдыхающей смены, другой для командира. Могут и здесь часовые дежурить, а могут и у реки. Вот это и опасно. Темень, ничего не видно. Хоть бы луна показалась. – Он взглянул на небо, но наверху мерцали только лишь звёзды. – С другой стороны, и нас самих часовым не видать, тем более тем, кто стоит возле костра. Ладно, будь что будет». И он, выдохнув, пополз левее освещённого костром большого круга. «Главное, плавно, не дёргаясь и без шума, – тукала в голове мысль. – Время уже за полночь, небось, скоро часовые меняться должны, всю остроту чувств старая смена потеряла».
Левая рука, подтягивая тело, попала в куст колючки, и он чуть было не ойкнул. Больно! Почесав о мундир ладонь, Тимофей продолжил ползти дальше. Вот и берег. Ползший рядом Смирнов начал забирать резко вправо. Костёр оставался сбоку, шагах в десяти, значит, они должны сейчас находиться около пологого откоса и приблизились к шатрам. Под телом зашуршал песок и галька.
«Тихо-тихо, – словно успокаивал сам себя Тимофей. – Ещё немного, ещё чуть-чуть».
Впереди серело что-то объёмное. Вдруг донёсся отчётливый звук зевка и бормотание. Кто-то переступил с ноги на ногу и звякнул металлом.
«Часовой! А это шатры! Заметил?!»
Гончаров, сжимая в правой руке кинжал, чуть приподнялся, чтобы прыгнуть навстречу опасности. На его локоть легла рука Марка и, стиснув его, тихонько дёрнула вниз. Опустившись и прижавшись к земле, Тимофей лежал на ней чуть дыша.
«Тихо-тихо, всё хорошо, никто никого не заметил, иначе тут бы стоял такой тарарам!» – успокаивал он сам себя.
От большой серой тени отделилась поменьше и пошла в сторону костра.
– Быстрее, – выдохнул в ухо Марк, и они, привстав, перебежали к шатру. Следом за ними метнулись остальные из их пятёрки.
«А вот за этим шатром виднеется ещё один, и в каком же из них старший караула?» – оглядывая сереющие тени, лихорадочно думал Тимофей.
Из левого раздавался храп и бормотание.
«Похоже, тут общий, для всего караула, – прислушиваясь, решил он. – А вот в этом совсем тихо, похоже, начальство изволит одно опочивать, с полным, так сказать, комфортом и со всеми удобствами».
– Сюда, – прошептал он, показав на правый шатёр кинжалом.
На цыпочках, малыми шажками, они приблизились к входному пологу. От костра донёсся смех и голоса нескольких человек. Похоже, отошедший от шатра часовой занял стоявших там разговорами. На руку! Ощупывавшие стену шатра пальцы нашли сначала шов, а потом и край полога. «А вот и проход». Тимофей потянул полог в сторону, и в открывшуюся щель нырнул Смирнов. Следом за ним, пригнувшись, пролез Очепов, а потом и он сам с Чановым. Впереди что-то звякнуло, раздалось бормотание и вскрик, перешедший в глухой стон.
«Только бы не прибили», – мелькнула мысль.
Пыхтя и тяжело дыша, двое драгунов подтащили ко входу грузное тело.
– Ваня, вяжи, – прошипел Смирнов. – Ах ты! Брыкается, сволота! Да вяжи ты его! В рот мы ему уже тряпку засунули.
Под навалившимися Фролом и Марком извивался, мыча, турок. Рыжий врезал ему пару раз кулаком в бок, но он всё не сдавался.
– Hey! Ne var orada?![25] – послышалось от костра, и в сторону шатров пошла одна из фигур.
– Лучше без шума, пока этого не утащили, – прошептал Тимофей и вместе с Лихачёвым шагнул навстречу турку. В левой руке пистоль, правая сжимает кинжал. Шаг, ещё шаг. Подходивший часовой встревоженно крикнул, и в воздухе раздался щелчок взвода курка. Тимофей, подобравшись, резко прыгнул вперёд.
Ослепительно ярко сверкнуло пламя, и тут же громыхнул выстрел. «Я убит?! Нет!» Лезвие камы вошло более чем наполовину в грудь часовому. Хрип, еле слышный стон – и тело упало на землю.
– Ура-а! – раздался рёв двух десятков голосов. Драгуны, залёгшие в паре десятков шагов от костра и держа наперевес ружья с примкнутыми к ним штыками, ринулись вперёд.
– А-а-а! – выскакивали с криками из шатра турки.
Вскинув пистоль, Тимофей разрядил его в их сторону. «Бам! Бам! Бам!» – ударили выстрелы драгун из его пятёрки. Вырвав из кобуры второй пистоль, разрядил и его. Мимо протопали первые драгуны из цепи.
– Иваныч, живой?! – воскликнул, останавливаясь, Блохин. – Ранен?!
– Живой, Лёня, живой, – ответил Тимофей. – Осипа глянь. – Он кивнул на лежавшую неподвижно фигуру.
Друг подскочил к телу и с натугой перевернул его на спину.
– Всё, готовый, – перекрестился он, стянув с головы фуражную шапку. – Упокой душу, Господи, раба Твоего…
На берегу мелькали тени, сверкали в отблесках костра штыки на ружьях. Справа, там, где стоял ворот с намотанным на него тросом, бухнул один, за ним второй выстрел, и вот ударила их целая россыпь.
– Двое часовых там было, – прибежал с докладом Еланкин. – В нас стрельнули, и мы им в ответ, одного пулей сбили, а второго Стёпка догнал и штыком. У нас ни в кого не попали.
