– Кто со штуцерами, по своей сноровке – огонь! – донеслась команда Салова. – Остальным искать цель! Огонь только по моей команде!
– Искать цель, – проворчал, повторяя за подполковником, Блохин. – Попробуй её тут найди, когда все холмы в сплошных зарослях. Ага, а вот есть один! – И он вскинул своё винтовальное ружьё. Бумкнул выстрел, и Лёнька придержал коня, начиная долгую перезарядку, а его место занял выехавший из второй линии Казаков.
– Сто-ой! Це-елься! – долетел голос подполковника. – Первая линия, гото-овьсь! Огонь!
Тимофей, удерживая ружьё, спустил курок, целясь в середину холма, в то место, где только что блеснуло пламя вражеского выстрела. Попал, не попал – непонятно, противника он воочию не видел и стрелял сейчас наугад.
– Вторая линия, вперёд! – скомандовал Салов, и драгуны проехали в оставленные им промежутки. – Це-елься! Огонь!
Громыхнул залп, и по команде вперёд опять выехала перезарядившаяся первая линия. Тимофей сделал шесть выстрелов из ружья, и рядом с ним вновь оказался Лёнька.
– Целься! Огонь!
– Куда стреляем – вообще непонятно, – проворчал Блохин, вытаскивая из лядунки новый патрон. – Эдак мы весь порох без толку выжжем.
«Тридцать патронов в лядунке, – подсчитывал про себя Тимофей. – Быстро с седла не постреляешь, но уж пару раз в минуту сделать точно можно, а это минут пятнадцать на зарядку и стрельбу. Пусть столько же на перемещение в цепи, итого лядунка патронов опустошается за полчаса, две за час. У каждого драгуна сотня запасных патронов за спиной в седельном чемодане. Всё вместе около двух часов огневого боя, и если за это время не подойдут основные силы…»
– Хоть бы спешили, что ли, чем вот так с седла пулять, – проворчал работавший рядом шомполом Казаков. – Три кремня уже сменил, выкинул, всё внутри сажей забилось, а туркам хоть бы хны.
– Внимание, впереди конница! – донёсся крик одного из офицеров.
В зарослях мелькали фигуры коней и всадников, с одной из боковых дорожек выскакивал к подошве холма большой отряд сипахов.
– Внимание, готовность к отступлению в две линии! – гаркнул Салов. – Вторая линия, цель – неприятельская конница! К стрельбе товьсь! Огонь! Вторая линия, кругом! Аппель! Первая линия, к стрельбе товьсь!
Мушка, прыгая, наконец, легла посередине целика, заслонив собой его вырез, указательный палец лёг на спусковой крючок, дыхание выровнено, вдох-выдох, вдох-выдох.
– Огонь!
– Бам! – грохот выстрела из ружья слился с сотней подобных.
– Кругом! Аппель! – до ушей долетели команды, и Тимофей надавил коленом Янтарю в бок, разворачивая его на месте. – Аппель, аппель! В галоп!
Три сотни шагов до турок. Те, настёгивая коней и объезжая сбитые пулями трупы, только-только выскакивали с холма на равнину, спеша ударить в спину бегущим русским.
– Но-но! – настёгивал коня Тимофей. Две сотни до погони, сипахи потихоньку отыгрывали разделявшее их расстояние. – Но-о!
Рассыпанные цепи фланкёров подскочили к перелеску, а из него, набирая ход, уже вылетал Донской казачий Сулина 9-го полк.
– Сто-ой! Строй линии! – дублировали команды подполковника офицеры. – Набрали дистанцию! – прокричал Тимофей. – Оглядеть оружие и перезарядиться!
Потеряв полсотни всадников в скоротечной сшибке с казаками, сипахи спешили скрыться в виноградниках, а из зарослей на холмах опять гремели выстрелы.
– Ну, что Гришка, понятно, почему нас не спешивали? – крикнул, проталкивая пулю в ствол, Гончаров.
– Понятно, вашбродь, – отозвался тот, так же как и командир, перезаряжаясь за спиной. – Спешенными бы точно порубили, мы бы и коней не успели оседлать, а так вон туркам досталось. Хитро!
– Дирекция прямо! – разнеслась новая команда. – Отряд, рысью марш!
Держа ружья на весу, драгуны направили коней на то место, откуда только недавно отступили, а навстречу им откатывались от холма казачьи сотни.
– Молодцы ребятки! – похвалил казаков Салов. – Хорошо сипахов встретили, только вот рановато выскочили. Чуток бы попозже – всех бы вырубили! Внимание отряд, всем спешиться! – скомандовал он уже своим людям. – Коноводам отвести коней! Всем разбиться в две стрелковые шеренги! Первая шеренга, целься!
– Ну вот так да, так удобнее, – прошептал выравнивая мушку, Тимофей. – Так-то чего бы не пострелять? Огонь! – И он спустил курок.
Спешенные фланкёры повели частую стрельбу, а позади них в паре сотен шагов, прикрывая, стояли казаки. Десять минут такого огня – и лядунки опять были пусты.
– Клушин, Клоков, патроны! – кричали драгуны. – Патроны давай! – Так же как и фланкёры из взвода Гончарова, подзывали своих подносчиков и из других взводов. С торбами и кожаными водопойными вёдрами, наполненными бумажными цилиндриками, спешили те к стрелковым шеренгам, чтобы раздать. Более двух часов уже гремели выстрелы, человек девять у драгун получили ранения от дальнего огня неприятеля, сколько людей потерял в перестрелке противник, было непонятно, но было приказано связать его стрелковым боем, и они связывали.
Тимофей выжал спусковой крючок, кремень сухо щёлкнул по огниву, но выстрела не было.
