– Генерал-майор повелел нашему полку ещё затемно выступить вместе с казаками Сысоева 3-го для охвата крепости со стороны Никополя, – рассказывал взводным командирам Копорский. – Поутру на рассвете коменданту крепости будет предложено сдаться, в противном случае его ожидает штурм. Пока же всю ночь по городу будут работать наши орудия, а на рассвете войска проведут показательные манёвры, в коих и нам с вами, господа, предстоит участвовать.
Засыпал Тимофей под грохот канонады. Артиллеристам было приказано боевой припас не беречь, и они били без перерыва. В нескольких местах в городе вспыхнули пожары, и небо на западе отсвечивало красным. Шум выстрелов никому не мешал, казалось, только прилегли на растянутые вальтрапы и потники драгуны, а их уже будили унтеры и часовые.
– Ваше благородие, вставайте. – Чанов потряс Тимофея за плечо. – Полковой вестовой к эскадронному командиру прибежал, а тот повелел подъём делать.
В темноте уже слышался топот множества ног, звон оружия и металлических частей конской амуниции. Клушин подвёл Янтаря, и, потрепав его по гриве, прапорщик накинул на спину потник и вальтрап, следом за ними седло и начал подстёгивать подпругу. Прошло несколько минут, и, всё поправив, он прицепил позади, на конский круп, седельный чемодан.
– По коням! – разнёсся зычный голос полкового командира. – В походную колонну по двое! Первый эскадрон направляющим! Аллюр шагом! Марш!
– Взвод, за мной! – скомандовал Тимофей, пристраиваясь к последнему ряду марковских драгунов. – Клушин, Клоков, вам со вьючными в замыкающих. Не растягиваемся, держим дистанцию!
Обойдя по окружной дороге Свиштов с юга, драгунский Стародубовский полк и казачий Донской встали на Никопольской дороге, замыкая охват крепости. По указанию полкового командира драгуны спешились и образовали непрерывную цепь от Дуная и до южных холмов, казаки её прикрывали, объезжая в конных порядках. В это самое время с западной стороны артиллеристы подкатили восемь орудий конной артиллерии и, выставив их на самую ближнюю дистанцию от стен крепости, открыли огонь. Спешенные лифляндские драгуны, егеря шестого полка и мушкетёры из Нарвского пробежали виноградники до самого рва, не позволяя неприятелю выйти из города. Дунайская же флотилия приблизилась к порту, блокируя и не давая тем самым турецким судам его покинуть.
На валах и крепостных стенах мелькали бунчуки и знамёна, ревели трубы, встревоженные турки метались, ожидая нападения со всех сторон. Всё было устроено таким образом, что неприятель был совершенно уверен в начале осады его города огромными силами русских.
– Штуцерники, вперёд! – отдал приказ командир полка. – Вести беспокоящий огонь! Фланкёрам их прикрывать!
– Взвод, в цепь! – рявкнул Тимофей. Пробежав несколько сотен шагов, два с половиной десятка драгунов с винтовальными стволами начали постреливать в сторону вала и стен. В ответ нет-нет да и бухали крепостные пушки. Расстояние было приличное, картечью турки не стреляли, а ядра не причиняли никакого вреда, так же как, скорее всего, и туркам пули русских штуцерников. Главным сейчас было не прозевать выхода неприятельской конницы. Но видя серьёзное прикрытие в виде стрелковой цепи и казаков, на вылазку неприятель так и не решался, оставаясь за стенами.
Около десяти часов утра огонь со стороны крепости стих, и под сигналы труб с восточных ворот на Рущукскую дорогу выехал парламентёр. Турки запросили двадцать четыре часа перемирия для собрания старшин, но граф Сен-При повелел донести до Селим-паши, что если в два часа пополудни он не сдаст крепость, то будет атакован русскими войсками со всех сторон, о капитуляции никакой речи уже не будет. В час двадцать пополудни крепость была сдана. Не понеся потерь при штурме, генерал-майор Сен-При занял Свиштов, в котором находилось более двух тысяч гарнизона и большое количество вооружённых жителей. В качестве трофеев было взято сорок две пушки, восемь знамён, большое количество боевого припаса, фуража и провианта. Помимо этого, в порту было захвачено два десятка судов, из которых четыре были боевыми.
– Подпруги у всех недотянуты, вальтрапы совсем осалились, на недоуздках и поводьях махра! – отчитывал стоявший строй драгун полковой командир. – Фланкёры какими-то кинжалами и пистолями обвешались. Не регулярная кавалерия, а какая-то орда! Казаки и то гораздо справней выглядят! Фёдор Андреевич, Яков Ильич, займите уже людей делом, – обратился он к своим заместителям. – А то они за эти две недели стояния в крепости совсем обленились.
– Слушаюсь, господин полковник! – козырнули штаб-офицеры. – Будет исполнено!
– Заканчивайте развод! – кивнув, сказал командир и, развернувшись, пошёл к удерживаемому денщиком жеребцу. Следом за ним поспешила и вся свита из штаб-офицеров, кроме Салова.
– Смирно! – рявкнул подполковник.
«Ну всё, сейчас начнётся, – думал, глядя с тоской на крыши ограждающих площадь зданий, Тимофей. – Пока Салов пар не выпустит, не успокоится».
