– Да, – перебила Крузо, – мы сотрудничаем с этими странами. Но мы чётко соблюдаем принципы этики. Я уже приводила пример. А включение в список стран – изгоев это примитивный прием нечестной конкуренции на международном уровне. Чем режим Саудовской Аравии, Омана или Арабских Эмиратов лучше, чем режим Тимор-Лесте? Ничем! Наоборот, эти шариатские режимы гораздо хуже. Так считаю не только я, так считает, согласно опросам, три четверти граждан Аотеароа и Австралии. Это мнение свободной общественности наших стран! Но аравийские страны ассоциированы с крупным американским бизнесом, который прямо и косвенно оплачивает верхушку большинства международных организаций.
– Ого! Диззи, ты играешь с огнем! На тебя могут подать в суд за клевету.
– Никаких проблем, Иден. Я выложу на стол такие документы, что они пожалеют, что ввязались в драку. А кое-что я выложу уже сегодня, на суде над этими таиландскими террористами, среди которых, кстати, есть гражданин Саудовской Аравии.
– Ладно, Диззи. Допустим, что это так. Но можно ли вообще считать этичным бизнес, построенный на военно-технической основе, фактически, на торговле смертью?
– Знаешь что, Иден, – ответила она. – Этот мир придуман не нами. Человечество воюет непрерывно, со времен египетских фараонов, если не дольше. Да, среди продукции компаний нашего консорциума есть и оружие. Я тебя уверяю, если бы на это не было спроса, мы бы мгновенно переориентировали эти производства на мирные вещи. На гражданские автомобили, на пассажирские и грузовые корабли, на бытовую химию и электронику. Но спрос рождает предложение. Это закон бизнеса.
– Некоторые говорят наоборот, – заметил Блай, – военно-промышленный комплекс стимулирует жёсткие конфликты, чтобы все время был спрос на оружие.
– Знаешь, – сказала Десембер. – Поговори об этом с тем парнем, который в шортах с раскраской «USA flag», в больших темных очках, на серебристом сноуборде. Гляди немного правее твоего знакомого, Лютера Эванса.
– Так-так… – Блай посмотрел туда, куда она указала рукой. – Ты имеешь в виду парня, рядом с которым девчонка в купальнике, в таких же очках и на таком же сноуборде?
– Верно. Его зовут Нолан Брайан, а его подружку – Джули Лэтимер. Они из Хоррора.
– В смысле, Хоррор-таун, Мэри Бэрд Лэнд, меганезийская Антарктида?
– Да, – Десембер кивнула, – но они оба – янки.
– Оба янки? – Переспросил он. – Стоп! Брайан… Сержант Брайан из спецназа NSA?
– В точку, Иден. Кстати, ты признаешь, что первый раунд драки остался за мной?
– Пожалуй, да. Но, я заготовлю вопросы для второго раунда, ты согласна?
– ОК. Я побежала по делам. Встретимся на первом заседании суда.
…
…Джули Лэтимер запила кусок индейки парой глотков имбирного пива и заявила:
– Я только что обнаружила то, чего мне не хватает в Хорроре. Там нет простейшего ирландского паба. Вот пиццерия есть, а паба нет.
– Надо подбросить эту идею мэру, – сказал Нолан Брайан.
– А у нас в Муспелле, – заметил Эванс, – была сплошная китайская еда.
– Повар-китаец? – Спросил Блай.
– Нет, математик – меганезийский китаец. У него кулинарное хобби. А если бы не он, пришлось бы жрать только разогретые полуфабрикаты.
– У математиков часто бывает кулинарное хобби, – заключил Нолан. – Наша пиццерия благодаря этому и существует.
– Тоцци не математик, а хакер, – возразила Джули, – по крайней мере, 5 лет каторги он получил именно за фокусы со взломом сетевых паролей.
– Но он же делает конструкционные расчеты, значит, математик.
– Расчеты делает программа, – поправила она. – Очень хорошая японская программа. Где Тоцци добыл эту программу – тайна, покрытая мраком. Что он её не купил, это точно.
– Но он умеет ей пользоваться, – продолжал настаивать Нолан.
– Хорошо, милый. Будем считать его математиком. Почему бы и нет, если по меркам Хоррора я считаюсь выдающимся ученым-физиком.
– Ты на каторге занимаешься физикой? – Удивился Блай.
– Нет, – Джули покачала головой. – На каторге Нолан, а я просто за компанию.
Блай почесал в затылке и глотнул кофе.
– Черт… Я столько общаюсь с меганезийцами, и никак не могу взять в толк, как у них устроена юстиция. В смысле, что у них на каторге часто сидят… Э… По-семейному.
– Есть подозрение, – прошептал Нолан, – что меня посадили именно в Хоррор, чтобы развивать фундаментальную науку в меганезийской Антарктиде за счет Америки. В смысле, главной целью было не изолировать меня, а заманить Джули. Меганезийцы хитрые кексы, они здорово умеют намазывать чужое масло на свой кусок хлеба.
– Слушай, – сказал Блай, – а можно задать тебе прямой грубый вопрос?
– Попробуй.
– Попробую. Нези отпустили тебя с каторги на этот суд на несколько дней в качестве эксперта по терроризму по просьбе нашего департамента контрразведки. Верно?
– Верно, – подтвердил бывший американский сержант. – А что такого? Тут до Хоррора рукой подать. Просто другой берег маленького моря Росса. Час полета.
– Да, – Блай кивнул. – Но ведь вы с Джули можете тут запросто сесть здесь в самолет и улететь в Штаты. У вас есть американское гражданство, вам никто не помешает.
