– Можем, – ответил Нолан. – Но я обещал вернуться в Хоррор, а я, знаешь ли, привык держать слово. Это во-первых. И какой мне смысл лететь в Штаты? Это, во-вторых.
– Ну… – Блай залпом допил свой кофе. – Вообще-то считается, что людям свойственно смываться с каторги, если есть возможность. Тем более, с каторги в чужой стране.
Нолан Брайан улыбнулся и медленно покачал головой.
– Представь себе, Иден, с некоторых пор я начал думать, что и зачем делаю. Вообще-то считается, что после школы морской пехоты, плюс сержантской школы, плюс школы спецназа разведки, американцу не свойственно думать. Но, когда жизнь очередной раз врезала по моей дубовой башке, то зацепила какой-то тумблер… Ясно?
– Честно говоря, не очень, – ответил Блай, – видимо, я сегодня ещё тупее, чем обычно.
– Тогда объясняю на пальцах: в Хорроре у меня… – Нолан стремительным движением выбросил над столиком растопыренную правую пятерню, и начал последовательно загибать пальцы… – любимая женщина, дом, друзья, неплохая работа и положение в обществе. А в Штатах у меня…
Он выставил над столиком левую ладонь, сжатую в кулак, за исключением среднего пальца, вытянутого в красноречивом интернациональном жесте.
– …Вот что. Я там на хрен не нужен. Ни бывшей семье, ни кому-либо ещё. Там просто счастливы, что не надо разбираться, по чьему приказу я участвовал во всяких делах, которые уже год расследует комиссия Конгресса по злоупотреблениям в NSA. Теперь скажи, Иден, какого хрена мне там делать?
Иден Блай кивнул, прогулялся к стойке, взял ещё чашку кофе, вернулся и сообщил.
– Ну, в общих чертах мне ясно. Только я не понял про твое положение в обществе.
– Объясняю. Я бригадир экстремальной транспортно-монтажной группы. В Антарктиде работа с таким уровнем ответственности это не хрен моржовый. Далее, я шеф группы волонтеров поисково-спасательной службы, это тоже кое-что значит. А, кроме того, я немного пишу на флог «Galaxy police» в раздел «противодействие терроризму». Вот поэтому меня сюда и пригласили. Такое у меня положение в обществе.
– Ты забыл про сноуборд, – сказала Джули.
– А, ладно, не буду скромничать. Мы с Джулией привезли сноуборд в меганезийскую Антарктику. Раньше меганезийцы считали, что это чисто профессиональный спорт и только для северных стран. А теперь катаются только так.
– В Хорроре, – добавила она, – отличные склоны, не хуже, чем здесь у вас.
– Сноуборд это здорово! – Блай улыбнулся. – Я смотрел, как вы катаетесь. Практика заметна. Загар, видимо, тоже со склона? Зеркальный эффект снега, точно?
– Да, – подтвердил Нолан. – У нас можно загореть круче, чем во Флориде. Конечно за исключением полярной ночи, но это тоже интересный сезон.
– ещё бы. Я даже не сомневаюсь. А если вернуться к противодействию терроризму. Я снова не понимаю. Когда террористы уже арестованы, то при чем тут это?
– Объясняю. У тебя 11 фигурантов, но это, во-первых, не вся банда, а во-вторых, тебе неизвестны их роли. Кто вообще сбоку, и даже толком не знал тему. Кто безмозглый исполнитель. Кто старший. Кто связной с другими группами и с лидерами большой организации. Тут целый клубок, и если его распутать, то появятся очень интересные результаты. Правильно проведенное дознание может спасти кучу людей, это ясно?
– Это ясно. Но. Тогда почему сразу суд, а не дознание, следствие…?
– Тут я тебя могу чётко проинформировать, – вмешался Лютер Эванс. – Совет ООН по правам человека требует, чтобы представителя «Amnesty International» допустили к расследованию с учетом религиозного подтекста. Отказывать, вроде как, нехорошо. Соглашаться, вроде как, глупо. Попробуй-ка расследуй, когда у тебя стоит над душой представитель этой конторы и мешает. Поэтому решили сразу передать дело в суд, и воспользоваться правом судьи проводить расследование в ходе процесса.
– Но, – заметил Блай, – на суде тем более будет присутствовать адвокат из «Amnesty».
– Да! Но на дознавателя он бы смог давить, а на судью не сможет. В этом и фокус.
…
=======================================
Микеле Карпини открыл фигурную створку ворот, встроенных в живую изгородь и с некоторым удивлением окинул взглядом четверых гостей. Итак…
