Ирина, в отличие от матери, не стремилась к политической власти. Ей нравилось купаться в роскоши, быть в центре внимания, очаровывать и повелевать. Алексей умело использовал ее тщеславие, щедро одаривая драгоценностями и титулами, тем самым привязывая к себе. Он знал, что Ирина, преданная ему до беспамятства, станет противовесом влиянию Ефросиньи.
Объединенный двор Грузинского царства гудел растревоженным ульем: прибытие посольства тамплиеров неделей ранее всколыхнуло сердца придворных дам. Словно затмевая всех, выделялся статный и обворожительный Филипп де Плесси, помощник посла, за считанные дни покоривший немало знатных сердец. Шепот скользил по будуарам, сплетаясь в кружево слухов: галантный тамплиер не обделил вниманием близких подруг царицы Тамары. На девичьих посиделках имя его звучало как заклинание, обрастая подробностями любовных побед, рождая то вздохи восхищения, то уколы ревнивой зависти.
Филипп, одаренный природой красотой и имевший хорошее образование, своей галантностью поразил многих дам. Словно искусный ловец жемчуга, умело выуживал обрывки знаний из бесед с учеными мужами и кокетливых разговоров с придворными дамами. Его занимала легенда о сокрытых в Грузии остатках Александрийской библиотеки. Он, словно паломник, посещал древние монастыри, пытаясь в пыльных манускриптах отыскать ключ к разгадке тайны. Ночные бдения тамплиера в Гелатском монастыре, окутанные полумраком и молчанием, не укрылись от царственных глаз.
Тамара, славившаяся своей мудростью, остротой ума и даром предвидения, сразу разглядела двойственность в облике Филиппа. За маской галантного кавалера она увидела тень одержимости, человека, ведомого тайной целью. С каждым днем интерес царицы к тамплиеру возрастал, и она решила лично проникнуть в его истинные намерения. Однажды вечером, после пышного приема, когда звезды рассыпались по бархатному небу, Тамара пригласила Филиппа прогуляться по благоухающему дворцовому саду. В лунном свете, среди серебристых роз, она прямо, спросила о цели его визита. Филипп, пораженный проницательностью Тамары, решил доверить ей свою сокровенную миссию.
Царица слушала молча, впитывая каждое слово, каждое откровение искателя. Под конец она произнесла тихо, но весомо:
– Знания – великая сила, Филипп де Плесси, но она должна служить добру, подобно верному рыцарю. Я помогу тебе найти то, что ты ищешь. Но помни: истинная мудрость заключается не в обладании секретами, а в умении использовать их во благо мира и людей. Ибо даже свет знаний может обернуться тьмой, если направлен неверно.
– Ваше Величество, клянусь, мои намерения чисты, как горный хрусталь. Я ищу знания не из жажды власти или презренного обогащения, а лишь с единственной целью – принести пользу человечеству, сохранить драгоценное наследие минувших эпох для грядущих поколений, – промолвил Филипп, почтительно касаясь губами нежной руки царицы.
С тех пор их встречи в тенистом саду стали регулярными, беседы – долгими и задушевными. Они часами обсуждали ход поисков, словно два алхимика, стремящиеся разгадать тайну философского камня.
А злые языки, словно ядовитые змеи, шипели, разнося слухи о ночных рандеву. Шептались, будто Филипп, словно верный пес, согревает царское ложе, удачно заменяя отсутствующего супруга, что отправился на дальние земли усмирять угасающие искры мятежа Ильдегизи́дов.
Дел у князя было невпроворот. Душа рвалась в Крым, к ласковому морю и южному солнцу, а главное к женам и дочери, но долг держал здесь, заставляя разгребать накопившиеся заботы и намечать пути развития княжества. Первый же тревожный вестник не заставил себя ждать: гонец от хана Кончака, адресованный почившему Всеволоду, прибыл с коварным предложением союза против Юрия и его союзника, хана Кобяка. Ирония судьбы заключалась в том, что за время, пока гонец добирался до адресата, князем Владимирским стал уже другой человек. Юрий, перехватив послание, передал гонца вместе с грамотой своему дядичу - Арсену, а всю тысячу половцев отправил обратно в степь к Кобяку, справедливо полагая, что она ему нужнее.
Далее перед ним вовсю встал муромский вопрос. Муромцы, некогда присягнувшие Всеволоду, не смирились с его поражением и, попутав берега, двинулись на Владимир, непонятно правда на что они при этом рассчитывали. Юрий, затворившись в граде, умело воспользовался опасностью – осада сплотила вокруг него местных бояр, как ни одни речи не смогли бы. Пока князь держал оборону, гонцы помчались к его военачальникам с вестью о беде.
Первый гонец настиг Ерофея Тимофеева, чья дружина стояла в Суздале. Услышав о дерзости муромцев, воевода лишь презрительно усмехнулся.
