Надо придумать как правильно расставить противовесы чтобы ситуация не привела к катастрофе. Решено - Остров, словно драгоценную безделушку, он оставит Иоанну, а материковые владения - Анжуйскую империю (Нормандия, Бретань, Аквитания, Гасконь), как символ власти и силы, отдаст Ричарду. Это не просто решение – хитроумная шахматная партия, призванная посеять хаос в стане врага и знатно подпортить жизнь Филиппу, привыкшему плести свои интриги на нитях раздора. Но прежде, предстояло открыть Алиеноре глаза на то, как ее любимый Ричард, из милого львенка превратился в гордого и необузданного льва. И тогда, узрев сию метаморфозу, она сама, обеими руками вцепится в податливого Иоанна, оберегая его от любого, кто мог бы омрачить его юный разум.
Это будет интересная партия, и для неё у него есть ещё пара тузов в рукаве.
Ярость Ричарда клубилась, как лава, томящаяся в жерле дремлющего вулкана, грозящая обрушиться огненным потоком. Отец нанес удар, выверенный и болезненный, словно укол отравленной иглы. То, что он осквернил его честь, превратив его невесту, французскую принцессу Адель, в мимолетную фаворитку, с этим Ричард почти примирился. Если сказать откровенно, за эту подлость Ричард был почти благодарен: Адель не вызывала в нем ни малейшего влечения, а брак не сулил ни политического могущества, ни звонкой монеты. Эту потерю он оплакал недолго, находя скоротечное забвение в объятиях чужих жен и дочерей. Но последняя выходка Генриха, словно сотканная из дьявольской изобретательности и ядовитой мести, раскрыла свою истинную глубину не сразу. Генрих даровал свободу своей супруге и изгнал ее в Аквитанию, прямиком в объятия Ричарда.
И вот, словно вихрь, в Аквитанию ворвалась Алиенора, еще более властная, чем в прежние времена. Она совала свой нос во все дела, от хозяйственных мелочей до стратегических военных планов, высказывая свое "ценное" мнение по каждому, сколь-нибудь важному вопросу. С ее появлением стало очевидно: Ричард, рыцарь без страха и упрека, воплощение доблести и неукротимой силы, несмотря на всеобщее обожание, а возможно, и благодаря ему, оставался лишь бледным отражением своей матери, Алиеноры Аквитанской. Она, королева двух королевств, женщина, чей ум был острее клинка, а воля – крепче стали, видела в сыне лишь инструмент для реализации своих честолюбивых замыслов. Ричард, ослепленный блеском славы и жаждой подвигов, редко осмеливался перечить этой властной львице.
Под маской внешней гармонии зрел и нарастал конфликт, подобно грозовой туче, предвещающей бурю. Ричард, измученный удушающей материнской опекой, рвался к свободе, к самостоятельности, к праву самому ковать свою судьбу, к которому он так привык за годы вынужденного "заточения" матери. Алиенора же, изголодавшаяся по власти, привыкшая повелевать и направлять, не желала выпускать из рук нити контроля, видя в сыне лишь продолжение собственной воли, отражение своих необузданных амбиций.
И вот, словно искра, упавшая в пороховой погреб, произошел взрыв. Ричард, уставший от постоянного давления и упреков, однажды в порыве гнева высказал все, что накопилось у него на душе. Он обвинил мать в тирании, в стремлении подавить его личность, в использовании его как марионетку в своих политических играх. Алиенора, привыкшая к беспрекословному повиновению, была потрясена подобной дерзостью. Она не ожидала, что ее сын, которого она считала послушным орудием, осмелится восстать против нее.
Разразилась буря. Слова летели, словно кинжалы, раня и оскорбляя. Ричард обвинял Алиенору в эгоизме и жажде власти, Алиенора упрекала Ричарда в неблагодарности и слабости. Впервые между ними пролегла пропасть, заполненная обидой и непониманием.
Конфликт нарастал, вовлекая в свою орбиту все больше людей. Сторонники Ричарда, уставшие от властного правления Алиеноры, поддерживали своего молодого герцога, жаждущего самостоятельности. Приверженцы Алиеноры, верные королеве и ее политическим амбициям, осуждали Ричарда за непослушание и неуважение к матери. Аквитания разделилась на два лагеря, готовых к открытому противостоянию.
Ричард, осознавая, что конфликт с матерью может привести к гражданской войне, принял тяжелое решение. Он оставил Аквитанию, отправившись ко двору французского короля Филиппа II. Там, вдали от материнской опеки, он надеялся обрести свободу и возможность реализовать свои собственные амбиции. Но он еще не знал, что этот шаг лишь усугубит ситуацию, превратив личный конфликт в масштабную политическую интригу, в которой будут замешаны короли и герцоги, рыцари и шпионы.
