В Палермо Джироламо прижился мгновенно, словно хищная орхидея в благодатной почве. Город, бурлящий жизнью, как котел алхимика, и пронизанный паутиной интриг, пришелся ему по вкусу. Представившись практикующим адептом тайных искусств, он, словно комета, врывался на званые вечера, балы и приемы, осыпая знатных дам искрами своего остроумия и обволакивая их чарами изысканных манер. Снабжая мужчин эликсирами, дарующими неукротимую силу, а женщин — бальзамами, пробуждающими дремлющую красоту, он оказывал деликатные «медицинские услуги», о которых шептались за веерами. Вскоре Джироламо стал желанным гостем, яркой звездой, сияющей в лучших домах Палермо. Однако за фасадом светского льва скрывался расчетливый ум и холодное сердце игрока. Джироламо был не просто очаровательным авантюристом, он был стратегом, плетущим свою сеть с терпением паука. Эликсиры и бальзамы служили лишь приманкой, способом проникнуть в святая святых сицилийской аристократии, узнать их тайны, слабости и пороки. Он выслушивал исповеди влюбленных дам, утешал разочарованных мужей, подливал масла в огонь назревающих конфликтов, аккумулируя компромат и плетя нити влияния. Его истинной целью были не деньги, хотя они, безусловно, были приятным бонусом. Джироламо стремился к власти, к возможности манипулировать судьбами сильных мира сего, дергать за невидимые ниточки, оставаясь в тени. Он мечтал создать собственную империю, основанную не на золоте и титулах, а на информации и контроле.
Вскоре его услуги стали пользоваться спросом не только у дам и кавалеров, но и у влиятельных политиков и представителей криминального мира. Джироламо стал посредником в щекотливых делах, хранителем чужих секретов, арбитром в спорах. Он знал, кто с кем спит, кто кому должен, кто кого предал. Эти знания были его оружием, его щитом и ключом к безграничной власти.
Он виртуозно балансировал на грани, играя со смертью, как с картами. Опасность придавала его авантюре особый привкус, опьяняла его разум и толкала на все более рискованные предприятия. Он был уверен в своем успехе, в своем умении предвидеть последствия и избегать ловушек. Но Палермо – город коварный, полный неожиданностей и предательств. И даже самая хитрая орхидея может погибнуть, если корни ее проникнут в отравленную почву. Однажды утром он был разбужен явившейся по его душу королевской стражей и доставлен под Палермо в летнюю резиденцию короля.
Джироламо, сохраняя выдержку, словно отточенную веками, тщетно пытался разгадать причину столь внезапного и грозного визита. В лабиринте его мыслей метались догадки, но ни одна не казалась достаточно значимой, чтобы привлечь личное внимание короля к его скромной персоне. Его провели в просторный зал, щедро озаренный утренним солнцем, превращавшим пылинки в танцующие бриллианты. На троне, словно изваянный из льда и надменности, восседал король Вильгельм. В его глазах не было и искры радушия – лишь ледяной, пронизывающий взгляд хищника, оценивающего добычу.
Король заговорил первым, и его голос, ровный и бесцветный, словно приговор, повис в воздухе: — Нам известно о твоих… талантах, Джироламо, и нам нужна твоя помощь, дабы королева понесла наследника. Способно ли твое искусство сотворить это чудо?
Джироламо склонился в легком поклоне, пряча за учтивой улыбкой рой тревожных мыслей. Королевский заказ был столь же неожиданным, сколь и соблазнительным, но сквозь блеск перспектив зловеще проступали очертания опасности. "Ваше Величество, для меня великая честь удостоиться подобной милости. Мои скромные познания в области… естества, смею надеяться, окажутся полезными", – ответил он, стараясь придать голосу уверенность, которой отчаянно не хватало.
Вильгельм кивнул едва заметно, не позволив ни одной эмоции нарушить маску непроницаемости. — Мы заплатим щедро, Джироламо. Но помни: неудача исключена. Если королева не забеременеет в течение года, ты исчезнешь навсегда. И не только из Палермо.
Холод в голосе короля заморозил надежду. Это был не заказ, а смертный приговор, облеченный в форму королевской просьбы. Джироламо понял, что вступил в опасную игру, где на кону – его собственная жизнь. — Для наилучшего исполнения твоего долга ты будешь жить во дворце. Тебе выделят покои, лабораторию и стражу, — продолжил король, словно перечисляя пункты похоронного обряда.
Джироламо склонился в глубоком поклоне, чувствуя, как страх ледяной хваткой сжимает его сердце. — Я сделаю все, что в моих силах, Ваше Величество. Мои навыки и опыт – в полном вашем распоряжении.
Джироламо покинул королевские покои с тяжелым сердцем. За маской учтивости и лести скрывался леденящий ужас. Он понимал, что теперь каждое его действие должно быть выверено с предельной осторожностью. Малейшая ошибка – и плаха станет его новым домом.
