— Разве может вообще появиться на свет нечто настолько исполинское? А? А-а-а? В единственном экземпляре, вдруг, само собою? Нет, отвечаю я решительно! Не может! Но! Что-то ведь лежит в основе этой истории, Илидор. Что-то всегда лежит в основе подобных историй. Может быть, образы, а не факты, совсем другие события, более сложные, чем способен осмыслить жалкий умишко какого-нибудь гриба-переростка или говорящей земляничины, но в основе любых историй всегда должно быть зёрнышко истины, хотя бы маленькое зёрнышко истины! Но как понять, насколько оно далеко от той истории, которую знают сегодня люди и полунники? Как понять, шляются ли по лесу потомки какого-нибудь дракона, имеют ли они власть над этим местом? Легенда полунников ясно говорит, что потомки были, хотя непонятно, с кем этот дракон размножился и каким образом, но нет, я не хочу об этом думать, ты меня не заставишь, прочь из моей головы, постыдные картинки, ох, зачем я это представил, я не думаю об этом не думаю… Ну так вот, по легенде потомки у этого дракона были, а может, они есть до сих пор! Вы ведь живёте почти вечность, ёрпыль вашу кочергу! Но его потомки не должны быть гигантами драконами, иначе все бы точно знали о них, я верно говорю? Но если по лесу сейчас шарахаются драконы в любом не-драконьем облике, то я хочу знать: способен ли ты почувствовать их? Могут ли они почувствовать тебя?
Илидор смотрел на эльфа во все глаза и думал: получается, я мог встречать других драконов, но ничего не знать об этом? Я мог пройти мимо? А другие драконы могли видеть меня, но не понять, что перед ними сородич? Мы могли сталкиваться нос к носу в людских городах, в эльфских поселениях, на гномском рынке, да хоть в этом самом лесу, мы могли видеться и не узнать друг друга, не обратить внимания на встречу, которая… которая…
У Илидора в этот момент решительно вылетело из головы, что все драконы, о существовании которых ему доподлинно известно, сейчас находятся в эльфской тюрьме Донкернас и не могут покинуть её, связанные Словом своих старейших. А истории о других драконах пока ничем не подтверждались: ни о тех, которые уходили на поверхность за тысячи лет до войны с гномами, ни о тех, которые отправились в северные нагорья за несколько сотен лет до войны. Существовали ли какие-то другие драконы, порождённые не отцом-Такароном, а другой горой или даже не горой — Илидор не знал. Да и откуда он мог бы это узнать?
И, если на то пошло, ведь он улетел от донкернасских драконов, он решил не искать такаронских, и у каждого из этих поступков были причины.
Возможно, ходить мимо неузнанными — лучшее, что драконы могут делать друг для друга.
— Нет, — сказал Илидор, обрывая поток слов Йеруша. — Я не смогу понять, дракон передо мной или не дракон.
Лицо Йеруша вытянулось, лоб сломался разочарованной складкой, рот начал расползаться в оскал отвращения «ну-тогда-какого-хрена-я-разговариваю-с-этим-тупым-существом».
— Значит, так же и другой дракон не может узнать тебя. А ты не сможешь узнать дракона или драконицу. И как я тогда пойму, наплодил он детей или нет, а если наплодил, то куда они делись и кто она такая, да, это самое интересное — кто она такая? Неужели не его пра-пра-пра-пра-дочка?
– Что ещё за «она»?
– Так, подожди дракон, подожди! – Найло выбросил вперёд ладонь, требуя молчания. – Выходит, узнать дракона можно только по глазам? Но это не такой уж надёжный признак! В Донкернасе были драконы с довольно невзрачными глазами. И где я в таком случае возьму ответы?
— Йеруш!
— А?
— Я не могу узнать дракона в человеческом облике, но я бы почувствовал драконьи кости.
— Ч-ч-что? — переспросил Йеруш, и его лицо тут же снова разгладилось, озарилось почти детским воодушевлением, и Илидору сделалось слегка неловко, будто он застал Найло в какой-то интимной ситуации.
— В Такароне я чувствовал места, где лежат драконьи кости, — повторил Илидор. Ему хотелось говорить, говорить и заглушать своим голосом неловкость, которую он испытывал от этого беззащитно-радостного вида Йеруша, а ещё ему хотелось заглушать в себе мысли о Такароне, пока они не призвали бледно-розовый туман. — Я чувствовал драконьи кости не так легко, как воду, и не издалека, но всё-таки чувствовал. И если бы тут через весь лес тянулись драконские захоронения, то я бы должен был это ощутить… наверное.
