Каждый вторник, четверг и субботу на территорию детского дома приезжал оранжевый мусоровоз. Сзади у него была специальная площадка с механизмом для переворачивания мусорных контейнеров. Спрятавшись за цветущими кустами калины и подождав, когда мусоровоз загрузится, ребята выскочили из укрытия, и пока машина ещё не успела набрать скорость, запрыгнули на заднюю площадку. Поскольку детдом находился на окраине города и никаких полицейских постов по пути на свалку не было, мальчишки беспрепятственно доехали до городского мусорного полигона.
Какое-то время они жили в построенном из веток шалаше. Но в конце августа ночи наступали всё холоднее, и спать в таком игрушечном самострое становилось невыносимо. Мальчишки простыли, а Иван даже затемпературил и два дня лежал в шалаше не в состоянии подняться. На третий день Серёга облазил на коленях полсвалки в поисках таблеток для друга. В итоге – найденная старая автомобильная аптечка спасла своим аспирином. Ваня поправился, и ребята срочно принялись за строительство «капитального» дома.
Мусорный полигон представлялся для них новой планетой. Они чувствовали себя космонавтами, впервые ступившими на неведомую землю. А самое главное – свободную землю. Здесь никто ни в чём их не ограничивал, никто ничем им не угрожал. Они жили эти два года, даже не помышляя вернуться обратно в город. И вот теперь всё рушилось.
Мальчишки сидели, наклонив головы, и роняли солёные капли на пол. Слёзы катились по лицу беспрепятственно сами собой, и никто из ребят даже не обращал на них внимания. Ваня и Серёжа словно впали в какое-то оцепенение. Мысли хаотично носились у них в головах, не предоставляя никакой возможности прийти их обладателям хоть к какому-то умозаключению. Часы в обычном своём ритме отстукивали минуты, последние.
– Так, ну что. Давайте собираться, – нарушил тишину Семёныч.
– Да, давайте я вам помогу вещи собрать, – предложил участливый конопатый Петрович.
Мальчишки сидели и словно ничего не слышали. Тогда Петрович подошёл к ним и потеребил каждого за плечо:
– Да не переживайте вы так, всё будет хорошо, – сказал он ребятам, дружески улыбаясь.
Ваня, молча встал и стал собирать свои вещи. Первым делом он снял портрет Ломоноса со стены и аккуратно положил его в валявшийся рядом чёрный пакет. Затем взял в охапку кота и сказал:
– Всё. Я собрался.
Серёжа с тоской посмотрел по сторонам дома. В какой-то момент ему показалось, что он не был здесь очень давно. И что очень соскучился по этим таким родным стенам. Смахнув задержавшуюся слезинку, подошёл к радио и взял его в руки. Часы своим тиканьем напомнили о себе, и Серёжа положил их в пакет к Ломоносову.
– Я тоже готов, – вполголоса сказал Серёжа.
Полицейские огляделись по сторонам, словно боясь что-то забыть, и Семёныч спросил:
– А документы у вас с собой были?
Ребята помотали головами.
– Ну что ж, тогда пойдёмте, – сказал Семёныч, и все стали потихоньку выбираться из дома.
Оказавшись снаружи, ребята долго стояли, не двигаясь с места, смотрели внутрь дома, из которого шёл пар от тёплого воздуха. Он, словно безнадёжно больной, брошенный родственниками в хосписе умирать в одиночестве, тяжело дышал и смотрел на своих мальчишек тоскливым прощальным взглядом. Пацаны молча вытирали слёзы.
– Поехали. А то вон кота своего простудите, – нарушил минуту прощания Семёныч.
-–
Путь назад оказался странным образом коротким. За тяжёлыми мыслями, сутолочно толкущимися в головах Ломоносова и Серого, и осознания, что ничего уже нельзя изменить и что свобода закончилась, вот-вот начнётся казённая жизнь, от просто жуткого до тошноты нежелания возвращаться в детдом больше часа пути показались считанными минутами.
Машина въехала в город, и слегка попетляв по известным только местной шпане да полицейским закоулкам, вскоре оказалась у синего панельного двухэтажного здания полиции – «синявки», как его не только за цвет называли местные жители.
– Ну что, ребята, приехали. Сейчас мы тут кое-какие документы с вами оформим и поедем к вам, – нарушил тишину Семёныч.
Полицейские по привычке шустро первыми вынырнули из уазика, следом с неохотой вышли ребята. Зайдя в кирпичный пристрой, они оказались в тёмных коридорах отделения. Петрович с Семёнычем перебросились мимоходом парой слов с дежурным и повели мальчишек по коридору. Помещение наводило на ребят ещё большую тоску. Облупившая краска на когда-то покрашенных грязно-синих панелях, прокопчённые от постоянного папиросного дыма потолки. Непонятно откуда несло запахом концентрированной мочи. Ребята поморщились.
– Это из «зверинца» воняет, – взяв на себя роль новоиспечённого экскурсовода, пояснил Петрович.
– У вас, что здесь звери есть? – оживившись, поправляя сползающего с рук котёнка, поинтересовался Серый.
– Звери? – переспросил Петрович. – Нет, у нас здесь есть люди. Задержанные за нарушения разные. Вот они там и сидят, – ответил Петрович.
– А почему запах такой? – морщился Серый.
– Потому что у них в одной комнате и спальня, и туалет, – усмехнувшись, вмешался в разговор Семёныч.
– Жуть, – только и смог выдавить из себя Серый.
