— Сколько магии эти малыши умудряются впитывать! — повернулась к нам лошадиная морда с самой натуральной улыбкой.
— А я вот не пойму, — снова задумалась Рада. — Если не нужно есть, то зачем зубы? Да и рог этот зачем?
— Ну, во-первых, это красиво! — рассмеялась я, вспомнив старый и пошлый анекдот.
— Беззубый вызовет ненужные ассоциации с глубокой старостью, — занудно начал пояснять зверь. — А я бессмертный и вечно молодой.
— Вечно пьяный! — напела я.
— Неее, такое мне нельзя, — загрустил единорог, а потом поинтересовался: — Это песня такая что ли?
Пришлось изобразить то, что я вспомнила из прежнего мира:
— Да уж, лучше бы она меня рекой сделала, — буркнул зверь и ушёл куда-то в чащу, унося в лиловых глазах неподъемную тоску.
— Ого! Он не с рождения единорог что ли? — восхитилась любознательная Рада. — А за что его наказали?
— Почему сразу наказали? Вдруг это награда? — предположила Ляля.
— Ага, то-то он лучится радостью! — рассмеялась её сестра. — Наверняка натворил что-то, вот и попал под горячую руку великой волшебнице.
— Вообще-то богине, — прогудело дерево. — Но не будем лезть в чужую личную жизнь, это неприлично.
— А в этом мире вполне осязаемы боги? — удивилась я.
— Ну, я как бы тоже божество, — в голосе древа мелькнула усмешка. — Эльфы, оборотни и гномы — мои творения. Первыми и самыми любимыми были эльфы. Оборотни уж очень любили мясо, пришлось их отпустить в степи, чтобы мне всю экологию леса не порушили. А гномы… — древо замялось.
— Слишком много говорят, — подсказала Рада.
— Да уж… — прогудело лесное божество.
— А драконы и демоны? — поинтересовалась я местными легендами.
— Этих мой брат-вулкан сотворил, насмотревшись на мои эксперименты. Поэтому они такие огненные во всех смыслах.
— А что общего у дерева и вулкана? — засомневалась я в родственных связях.
— Корни. Мои корни уходят так глубоко и широко, что переплетаются с потоками лавы моего брата. Он слишком далеко, но благодаря корням, мы всегда в курсе всех новостей друг друга.
— А люди? Откуда люди взялись? — вспомнила я.
— Да кто ж их знает? От сырости завелись? — явно веселилось древо. — Они во всех мирах откуда-то сами появляются. Может, порталами затягивает, а может другие боги их притаскивают, как забавных питомцев.
— В вашем мире только вы с братом божества? — продолжала я погружаться в историю и теологию.
— Есть ещё богиня дня и богиня ночи. Но они к тверди не привязаны, где-то парят над облаками. Редко наведываются. Говорят, у них там время идёт по-другому. Только моргнули, а тут уже год прошёл.
— Это да, это вполне по-женски, — рассмеялась я. — Сядешь на минутку отвлечься чем-нибудь, а как-то незаметно час проскочил. Так за что несчастного в единорога засунули?
— Не моя тайна. Захочет, сам расскажет, — посерьёзнело древо и даже стряхнуло на нас ворох листвы, будто предупреждая.
Да уж, если обрушит какую-нибудь из ветвей, мало нам не покажется. Я первым делом посмотрела, как там будущие дракончики, всё ли с ними в порядке. Они на вид уже с пятилитровую баклажку вымахали, а то и больше.
— Совсем скоро проклюнутся, — смягчилось лесное божество. — Сильные малыши, я чувствую. Не беспокойся, их тут никто не тронет, я присмотрю. Можешь отдохнуть пока.
Мы с эльфийками перекусили тем, что выдала Хеля, и прогулялись по лесу. Судя по тому, как удивлялись сёстры, местная флора сильно отличалась от всего, что они видели прежде. А уж мне, пришедшей из другого мира, светящиеся лианы и огромные цветы казались сказочными.
Ночевать устроились рядом с тёплым камнем, нам туда много мягкой листвы натрясли соседние деревья, а поверх мы захваченные с собой покрывала постелили. Было совсем не страшно, потому что рядом мерцали естественные ночники — разноцветные светлячки.
Зато утром…
Нас разбудил знакомый голос, вернее, два голоса. Один принадлежал единорогу, вяло возражавшему из упрямства. А вот Хеля была бодра и активна:
— Козёл ты однорогий! Ты зачем вчера к речке выходил? И не выдумывай, что попить захотел. У вас тут озеро есть и родничок, я точно знаю!
— Не хотел девушкам мешать, они там рядом с озером себе гнездышко свили.
— Ага, так я и поверила! И ведь догадался в кустах спрятаться, дожидался, пока девки деревенские в баньку пойдут на берегу. Мало к тебе в лесочек местных дурынд шастает?
— Всё реже заглядывают, — грустно вздохнул единорог.
— Конечно! Ты же их просишь то юбку задрать, то плечико оголить.
— Я мужчина! Мне это нужно! — наконец возмутился однорогий.
— Дурак ты, а не мужчина! Тебя б давно простили и обратно забрали, а ты всё на те же грабли наступаешь.
— Не, в лесу граблей нет, да и у речки тоже, — не согласился зверь.
— Даааа… Ну, видимо, ты был очень красивый, раз тебя сразу не пришибли, — задумчиво протянула Хеля. — Ты ж вчера чуть не утонул, такой рог отрастил, что аж в реку кувыркнулся из кустиков.
— Я плавать умею, — пробурчал мужской голос.
