Йинкан под ней, раскачиваясь, повис на своем длинном языке. А потом принялся втягивать его обратно в пасть, и тело его быстро устремилось к Эсме. Обычно такие существа питались крабами, гигантскими пещерными пауками, птицами и даже оранжевыми кракадилусами, плавающими в отравленных озерах в глубочайших глубинах руин.
Только вот в это их гнездо угодила совсем другая добыча.
Когда йинкан рванулся вверх, Эсме попыталась опять ухватиться за веревку руками. Но не успела это сделать, как под ее выгнутой вниз спиной в свете фонаря молнией сверкнуло серебро. Меч рассек язык твари как раз в тот момент, когда та почти добралась до своей добычи. Эсме мельком углядела клыкастую пасть, усеянную многочисленными рядами острых зубов, уходящими глубоко в глотку.
Существо с пронзительным визгом рухнуло в темноту.
– Пошевеливайся! – крикнул Грейлин.
Эсме опять ухватилась одной рукой за веревку, но до противоположного конца ее было еще довольно далеко. Еще с десяток йинканов таились внизу, готовые напасть. Казалось, что предсмертный визг убитой твари заставил их неподвижно застыть.
Однако ненадолго.
Еще одна тварь уже двинулась с места, перепрыгнув на более высокий уступ.
Эсме схватилась за свое единственное оружие. Свободной рукой она отцепила фонарь от пояса, сильно взмахнула им и швырнула в сторону стены. Пламя в нем вспыхнуло еще ярче, когда он завертелся в воздухе. Затем фонарь врезался в кирпичи, взорвавшись огненными брызгами. В йинкана он не попал, но брызги горящего масла угодили тому в глаза. Тварь зашипела, попытавшись отступить, но в панике не удержалась на стене и свалилась в недра пропасти, суча лапами в воздухе.
Ни секунды не медля, Эсме устремилась по тросу, быстро перебирая руками и ногами. Огонь внизу отогнал нескольких тварей, но часть из них по-прежнему крепко держалась на прежних местах. Яркий свет наверняка ослепил их, но пламя уже начинало угасать.
Когда Грейлин устремился по тросу ей вслед, она все еще продолжала продвигаться вперед, с замиранием сердца ожидая, что выстреливший снизу липкий язык ударит в нее и сдернет вниз, но все-таки успешно добралась до конца. Задыхаясь, с размаху соскочила с троса и подкатилась к остальным.
Когда Викас помогла ей подняться, она кое-как выдавила из себя предупреждение, указывая на какой-то осыпающийся проход:
– В руины! Подальше от этой пропасти!
Отпустив веревку, Грейлин с ворчанием плюхнулся позади нее.
– Делайте, как она говорит!
Йинканы, привыкшие охотиться из засады, вряд ли стали бы их преследовать.
«По крайней мере, я очень на это надеюсь».
Все путники дружно бросились прочь от ущелья, хотя один из них недостаточно быстро.
Отставший Крикит отрывисто чирикнул.
Эсме резко обернулась. Длинный черный язык, приклеившийся к одному из мешков у него на спине, уже волок краба к обрыву. Все восемь ног Крикита отчаянно скребли по земле в поисках опоры – без всякого толку.
«Нет…»
И тут откуда-то сбоку на буксующего краба вдруг налетел какой-то темный силуэт. Ловко сдернув секиру со спины, Джейс рубанул ею по натянутому языку. Далеко брызнула кровь, и юный молаг был освобожден.
Крикит бросился к Эсме, панически щебеча. Во время борьбы мешок у него на спине порвался, и из него что-то с лязгом выпало, загремев по камням и блеснув потускневшей бронзой. Устремившийся вслед за крабом Джейс на бегу подхватил увесистую конечность та’вина, зная, насколько кочевница дорожила ею. Догнав ее, сунул груз ей в руки и увлек за собой.
Поспешая за ним, Эсме посмотрела на бронзовую конечность, а затем перевела взгляд сначала на Джейса, а потом на Грейлина. Чанарины верили в долг крови, нередко передаваемый из поколения в поколение. Но она знала, что вовсе не это побудило ее к следующему действию.
Подняв руку та’вина над головой, Эсме развернулась и отшвырнула ее далеко прочь. Взмыв над пропастью, та полетела в какие-то неведомые глубины – где на такую богатую находку со временем мог наткнуться какой-нибудь другой охотник.
«Ну и пусть».
Джейс озадаченно уставился на кочевницу, явно недоумевая, почему она отказалась от того, что представляло для нее такую ценность.
Глянув на остальных впереди – тех, кто спас ее, тех, кто спас Крикита, – Эсме столь же молча ответила на невысказанный вопрос Джейса.
«Потому что здесь и так хватает сокровищ».
Никс приподняла над палубой голову, в которой все еще звенело после того, как вспышка ярости Баашалийи сбила ее с ног. Голова кружилась, мутило так, что подвело живот. Перед замутненными темной пеленой глазами вихрем кружились яркие пятна – от фонарей, от источников обуздывающего напева рааш’ке… Никс попыталась сосредоточиться на золотистом сиянии впереди, в котором бушевала неистовая изумрудная буря.
«Баашалийя…»
