Единственный оставшийся в живых другой брат Аалийи – принц Мариш – попытался использовать зимнее нападение халендийцев на город для организации переворота против нее. Переворот этот в итоге не удался, принц был изгнан, обожженный и наполовину ослепший, но все еще оставался на свободе. По словам Хессена, многие по-прежнему оставались верны Маришу, считая, что женщине нечего делать на троне.
Крыло Пераш опять подал голос, явно освоившись по ходу дела:
– Помимо проблемы с поставками летучего железа, нам следует учитывать, насколько сократилось время, отведенное нам для выполнения предстоящей задачи.
Ответил ему Хессен – его голос, хоть сухой и хриплый, легко долетел до всех собравшихся:
– С каждой почтовой вороной вести о настроениях в Халендии все хуже. В отравлении королевы обвиняют нас, что совершенно не удивительно.
Рами встрепенулся:
– А это и вправду наших рук дело? Это была неудачная попытка наших шпионов убить их короля?
Хессен сурово нахмурился, что выразилось в едва заметном движении его губ. Однако его раздражение было направлено не на высказанное подозрение в столь подлых происках, а на последовавший за ним вывод.
– Мы бы не потерпели неудачу.
Вмешалась Аалийя:
– Насколько широко распространилось это обвинение? Насколько глубоко оно укоренилось?
– Поскольку оба принца – Канте и Рами – были замечены в Цитадели Исповедников, было несложно убедить простой народ в нашей причастности к этому злодеянию. Тем более когда только что отравили королеву. Момент был… ну, не самый подходящий.
Канте, который все еще стоял за спиной у Рами, опустил взгляд.
Хессен тем временем продолжал:
– И Крыло Пераш прав в своих опасениях. Все надежды на то, что удастся разжечь те ранние вспышки разногласий среди народа Халендии, теперь рухнули. Королевство вновь сплачивается вокруг своего скорбящего короля, что лишь приближает начало войны.
Канте поднял глаза на Аалийю.
– А значит, всем планам Тихана по объединению королевства и империи теперь тоже конец. Не забывай, что Тихан веками играл роль Оракла из Казена. Как раз его тысячелетняя оценка хода истории и привела его к убеждению, что такой союз – это совершенно необходимый шаг для того, чтобы остановить обрушение луны. Если Тихан прав на этот счет, то не исключено, что мы уже проиграли.
Раздражение Аалийи подскочило до небес. Нацелившись взглядом на Канте, она горячо бросила ему:
– Так вот наобум отправляться в Халендию было полным безрассудством! Как я и говорила. Требовались куда более серьезные меры предосторожности!
Аалийя ожидала, что Канте, и без того терзающийся угрызениями совести, окончательно поникнет от этой ее тирады. Однако он как ни в чем не бывало продолжил, тоже не отрывая от нее взгляда:
– Аалийя, мне, конечно, жаль, что мы получили «мордой об стол», однако я ничуть не жалею, что мы попытались сделать то, что сделали. – Он махнул рукой, обводя ею окружающую их карту Венца. – Всему этому конец, если мы не остановим обрушение луны, для чего необходимо добыть ключ. Раз уж на то пошло, то нам следовало предпринять такую попытку еще задолго до того, как Элигор набрал достаточно сил, чтобы помешать нам. Именно
Канте ожег ее взглядом через стол. Рами поднял было руку, пытаясь успокоить его, но он оттолкнул ее.
Аалийя понимала, что Канте не так уж и не прав. Пожалуй, они и впрямь порой были слишком уж рассудительны и осмотрительны в своих планах и усилиях. Когда дело дойдет до противостояния угрозам, ждущим их впереди, то, наверное, некоторая доля безрассудства сослужит им лучшую службу.
И все же упрямство не позволяло ей признать его правоту, так что она вызывающе бросила ему:
– Тогда что же ты предлагаешь нам теперь делать?
Канте резко выдохнул, выпуская часть своего гнева.
– Все, что в наших силах. Во-первых, будем надеяться, что Фрелль, Пратик и Тихан все-таки смогут найти в Кодексе Бездны что-нибудь об Элигоре, за что можно будет зацепиться. – Его взгляд стал твердым, как кремень. – И тогда нам надо будет сразу же нанести удар. Независимо от того, готовы мы к этому или нет. И перенести эту битву в Халендию.
Аалийя уставилась на бывшего халендийского принца, а ныне своего супруга-консорта, вновь проникаясь к нему уважением. И все же сохранила невозмутимое выражение лица.
– Если так, то нам понадобится нечто большее, чем
Канте было нахмурился, после чего понимающе улыбнулся.
– Да, нам понадобится больше летучего железа.
Аалийя подхватила со своего кресла мантию и направилась к двери.
– Пошли! Вот этим-то сейчас и займемся. – Проходя мимо него, она расщедрилась на небольшой комплимент: – Пожалуй, и вправду разумно было выйти за тебя замуж…
Рами последовал за ней.
– Если ты когда-нибудь заполучишь его в свою постель, то, может, найдешь и другую причину.
Аалийя демонстративно проигнорировала брата.
– Опять смерти моей желаешь? – проворчал ему у нее за спиной Канте.
Рами раздраженно вздохнул.
– Клянусь всеми богами – я всего лишь пытаюсь пристроить тебя хоть в
