Но не успел еще отпустить руку Миэллы, как ее хрупкие пальчики дрогнули и сомкнулись на его руке.
Он не знал, было ли это просто рефлексом, или же где-то в глубине этого измученного тела Миэлла по-прежнему сознавала окружающее, из последних сил пытаясь достучаться до него. Микейн был слишком напуган, чтобы спросить об этом у Врита, слишком боялся ответа. Вместо этого он наклонился и поцеловал вздувшийся живот, прикрытый одеялом, прошептав при этом обещание ребенку внутри:
– Я спасу тебя!
Аалийя опустилась на колени рядом с кроватью Тазара в императорской лечебнице, расположенной в той же башне, что и ее резиденция. Под высокими окнами, которые сейчас были задернуты шторами, прикрывающими палату от солнца, поскольку дело уже было к ночи, тянулся ряд других коек, дополнительно укрытых за плотными пологами и занавесками – как для уединения, так и для того, чтобы хворые и увечные могли спокойно уснуть.
Только вот Аалийя хотела, чтобы сон ее любимого поскорей подошел к концу.
Она держала Тазара за руку, чувствуя легкую дрожь в его пальцах, пока яд все еще действовал на него. С каждым выдохом на губах у него выступала пена.
– Вернись ко мне! – прошептала Аалийя.
С противоположной стороны кровати, склонив голову, сидела другая женщина, которая тихо бормотала молитвы, обращенные к Экс’Ор, клашанской богине исцеления. В центре палаты стояла беломраморная скульптура этого божества, облаченного в мантию, с чашей в руках. Вода из чаши стекала в бассейн у ее ног, производя умиротворяющий шум, похожий на плеск ручья в тихой роще. В бассейне плавали маленькие горящие свечи, окруженные темно-красными листьями священных талниссовых деревьев.
– Спасибо тебе за молитвы, Алтея, – произнесла Аалийя, подняв на нее взгляд. – Да благословит Экс’Ор нас обоих!
Эта высокая женщина была заместительницей Тазара, хотя в последнее время взвалила на себя более весомую ношу по управлению повстанцами Шайн’ра вместо него.
«Хотя ее роль может значительно возрасти, если он не выживет…»
Алтея кивнула в ответ, на миг подняв на нее взгляд своих темных глаз из-под копны черных волос и белой полоски опознавательного знака Шайн’ра.
Из-за занавески в нескольких койках от них донесся какой-то шум, в котором слышалась мольба вперемешку с угрозами. Аалийя встала, чувствуя напряжение во всем теле, – после нападения, произошедшего два колокола назад, душевные силы были у нее уже на исходе.
Из-за занавески, лихорадочно осматриваясь по сторонам, выскочила миниатюрная милосердница – девушка-подмастерье, задачей которой было проводить несложные процедуры по указанию целителя и просто ухаживать за больными. Заметив Аалийю, она бросилась к ней – так поспешно, что даже с разбегу проехалась по полу, упав перед императрицей на колени.
Милосердница склонилась лбом к полу, так что ее слова были обращены в основном к мрамору:
– Ваша Блистательность, мы вынуждены просить вашего наставления!
Из-за занавески опять донесся гневный рев, ясно дающий понять,
Подойдя к занавешенной койке, Аалийя резко отдернула занавеску, узрев за ней двоих целителей, которые с трудом удерживали мужчину с обнаженной грудью и висящей на перевязи забинтованной рукой. Он бился у них в руках, явно не способный освободиться лишь из-за поврежденной конечности и большой потери крови.
Это был Кулак паладинов.
Взгляд Регара упал на Аалийю. Она прочла у него на лице страдание, стыд и унижение.
– Он потребовал свой меч, – сообщил один из целителей, выпрямляясь и кивая на стопку легких доспехов и оружия.
– И хотел причинить вред самому себе, – добавил другой звенящим от раздражения голосом. – Это явное оскорбление в адрес наших усилий!
Регар опустил взгляд.
– Я подвел тебя, императрица… Опозорился. Есть только один путь искупить этот позор.
– Пролегший через острие твоего клинка?
Терзаемый угрызениями совести Регар еще больше сгорбился, согнув спину.
Аалийя подошла к нему и села в ногах кровати.
– Мой паладин, я не даю тебе своего позволения искать искупления! Я не доставлю Братству удовольствия отнять у меня еще одну жизнь. Если хочешь искупить свою вину, то проживи еще достаточно долго, чтобы свершить мое правосудие. Такова моя воля.
Регар оставался согбенным.
– Да, Ваша Блистательность.
Аалийя наклонилась, чтобы поймать его взгляд, и понизила голос:
– Я не буду чувствовать себя в безопасности без моего Кулака за плечом. Это понятно?
Натужно сглотнув, он кивнул. Аалийя встала.
– И прекрати бороться с теми, кто пытается поставить тебя на ноги – вернуть тебя на мою сторону.
– Да, Ваша Блистательность.
Двое целителей благодарно склонили головы ей вслед, когда она уходила. Аалийя вернулась на другой конец палаты, к кровати Тазара. К бдению успели присоединиться еще две женщины.
