В тот же миг четверо стражников бросились на Димитрия. Он развернулся, ударил одного локтем, другого коленом, размахнулся кулаком в перчатке и услышал, как треснула кость. К нему кинулись еще двое. Дими отбросил стонущего противника и повернулся.
Бекингем с расстояния в два ярда целил ему в голову из двуствольного пистоля. Дими уже почти бросился на него, невзирая на оружие, но узнал пистоль и понял, что на осечку рассчитывать не приходится. Он дал заломить себе руки за спину.
– Вчера, – любезно проговорил Бекингем, – я видел, что неточное попадание из этого пистоля делает с человеком, который, впрочем, на свое счастье, исцеляется очень быстро. Знаю, это вовсе не рыцарственно, но я всегда был мужланом, как сэр Кей, который управлял домом Артура, пока тот совершал рыцарские подвиги. И помните, капитан, я видел, как вы скрутили лучшего рыцаря в королевстве.
Герцог слегка кивнул, и мир Дими исчез в ослепительно-белой вспышке.
Димитрий не понимал, действительно ли он очнулся и вообще жив ли. Перед глазами было совершенно черно, и он не мог двинуться. Тут заболела голова, и он решил, что не умер: для лимба боль была чересчур сильной, для ада – маловатой.
Возможно, его искалечили и ослепили. Об этом думать было невыносимо. Тут он почувствовал на горле что-то холодное: ледяную человеческую руку. Значит, его положили в могилу, и не одного. Он открыл рот, чтобы вдохнуть, зная, что закричит, если почувствует вкус земли.
Рука трупа сместилась ему на лоб.
– Димитрий.
Голос Грегора. Значит, не могила – никто не рассчитывал бы удержать вампира под землей. И все равно тьма. Тогда, возможно, склеп. И он по-прежнему не мог двинуться.
– Грегор? Вы что-нибудь видите? Где мы?
– В каземате, где-то под лондонским Тауэром. В башне, которую, если не ошибаюсь, зовут Кровавой. Видеть я не могу. Здесь нет окна и вообще никакого света.
Кларенса положили в Кровавой башне. А потом замуровали…
– Насколько велик… каземат?
– Точно девять футов шесть дюймов на девять футов два дюйма в английских мерах.
Дими рассмеялся. Это подняло ему настроение, хотя усилило головную боль.
– Откуда вы знаете?
– Последний сустав моего мизинца имеет в длину ровно дюйм. А других занятий у меня не было.
– То есть вы можете двигаться. А я вроде нет.
– Ваши запястья прикованы к стене у вас над головой. Чувствуете стену позади себя?
– Теперь чувствую.
– А это чувствуете?
– Что?
Что-то укололо ему левую руку.
– Ой. Да.
На ногу надавила тяжесть.
– И это тоже.
– Хорошо.
– Когда вас забрали? – спросил Димитрий.
Грегор рассказал про свою встречу с доктором Аргентином.
– Не знаете ли, сильно ему повредили осколки моих пуль?
– Вряд ли.
–
– Да. Но я… наверное, из-за близкого знакомства с вами я подумал…
– Ясно. – Грегор что-то сказал по-немецки и через мгновение спросил: – А с вами как было?
Дими объяснил.
– Гастингс никого не убивал, – сказал Грегор, – и мистрис Шор тоже. Гастингс, не вполне доверяя Манчини, вел тайные переговоры с королевой Елизаветой. Полагаю, Манчини сделался никому не нужен; оттого-то он и писал такие длинные подробные письма.
– Из которых Бекингем взял лишь избранные места.
– Я ему в этом помог, – сказал Грегор. Наступила тишина. Потом он объяснил: – Я организовал расшифрованный текст так, что из него легко было выдернуть куски. Немецкая школа.
– Так Хивел и Цинтия…
– Про них там не было ни слова. Если в Уэльсе они случайно узнали про заговор… а не забывайте, Хивел высматривал что-то именно в таком роде… то я не могу надеяться, что они живы.
– Я могу надеяться.
– Не отрицаю, – ответил из темноты Грегор с некоторого расстояния.
– По крайней мере, если они живы, Бекингем не знает, где их искать… Погодите. Вы сказали, что не подозревали Бекингема, в точности как я. Но вы прочли письмо.
Если кто-нибудь из них предатель, то пусть это лучше будет вампир.
– В письме Манчини он не упоминался.
– Что? Как это понимать?
– Возможно, это просто была не новость. Впрочем, Манчини излагал византийскому шпиону в Генуе – его зовут Анжело Като, на случай, если нам когда-нибудь удастся воспользоваться этими сведениями, – общий план. По всему, Бекингем в этот план не входил.
– Однако мы знаем, что он с ними в сговоре.
– Возможно, они не сказали ему, что не включили его в свой план. – Голос Грегора вновь раздавался близко. Дими ощутил холодные пальцы у себя на запястьях. Грегор сказал: –
– Что?
– Кандалы у вас на руках заперты, не заклепаны. А теперь я попрошу вас помолчать и попытаюсь вскрыть замки.
– И как вы думаете это сделать?
– У меня есть булавки. В рукаве, как у фокусника. Теперь, пожалуйста, молчите. У вас очень скоро затекут руки.
– Грегор…
Голос фон Байерна прозвучал у самого уха Дими.
